Вспомнив, как стоял у ворот её дома, чувствуя холодный озноб не понимая, что это был просто страх, а не январский мороз. Страх, что я всё ещё не достоин её, что она меня оттолкнёт, что вспомнит, каким я был, и увижу в её глазах отвращение. Именно он заставил меня подавлять в себе ту любовь и желание, что испытывал к ней, заглушая их суррогатом, которое испытывал к Бри, совершенно перепутав любовь и дружбу, истинное желание и физиологический рефлекс, благоговение и благодарность.
Теперь я прекрасно понимал, какое блаженство я испытывал в те мимолётные секунды, когда держал Ирину в руках. Этого никогда не было с Бри, не говоря уже про других. А там на горе, я, видно, потерял этот страх, потому что увидел её взгляд, которым она меня звала, почувствовал её губы на своей коже, и меня прорвало. Но она меня оттолкнула, и страх вернулся. Я тогда не знал её мотивов, поэтому подумал, что не достоин её.
Поняв, что всему виной мой страх получить отказ, я должен был избавиться от него, а это означало рассказать Ирине, что тот толстый электрик — это я, что подросток "Звездочёт" - тоже я. Что делал глупости, потому что люблю её и только в её власти вынести мне приговор - либо стать самым счастливым человеком, либо умереть в нелюбви.
Я открыл папку с моими рисунками и стал составлять макет ролика, в тот момент я ещё не знал, как его донести до неё, но идея уже рождалась в голове. В нём я рассказал ей о своей любви, о том, на что пошёл ради неё, о страхе, который меня сковывал и о желании, чтобы она посмотрела на меня, как тогда на горе, с любовью.
Ману сначала невероятно обрадовался, что я взялся за эту тему, но, когда понял, что я не собираюсь её продавать, слегка сник и постарался переубедить меня, рассказывая, что могу потерять.
- Нет, ты не понимаешь, это не просто ролик. Это моё признание в любви Ирине. Если она поймёт и простит меня за то, что был полным идиотом, то я стану самым счастливым человеком. - сказал я.
Ману помолчал какое-то время и произнёс:
- Может ты и прав, счастливые люди работают лучше, - горько улыбнулся он и я понял, что не всё так радужно в его жизни, куда он, кстати, никого не пускал. - А как ты хочешь отправить ей этот ролик?
- Ещё не знаю, но хотелось бы кричать на весь белый свет о моей любви к ней.
- Тогда я постараюсь связаться с нужными людьми в рекламном мире в Москве. Весь мир не обещаю, это стоит сумасшедших денег, - засмеялся Ману, - но в некоторых точках твой ролик увидят точно. Главное - сделай его не большим, а то разоришься.
- Ты всё о деньгах, а я о чувствах, - улыбнулся я.
- Так и я о чувстве, о чувстве самосохранения от банкротства.
Мне кажется, что я никогда с таким упоением и отдачей не работал, и через неделю я осмелился показать мой ролик Эльвире. Именно её я выбрал в роли критика по нескольким причинам: во первых, она с самого начала знала и была уверена, что я люблю Ирину, даже когда я сам переставал в это верить, во вторых, она женщина и психолог, а значит, если она поймёт мой посыл, то и моя "принцесса" тоже, в третьих, она поддерживала тесный контакт с Ириной, что помогло бы мне в финальной части моего признания.
- Эли, мне нужна твоя помощь, - позвонил я ей утром.
- Да, конечно, дорогой. Что нужно делать? - с энтузиазмом спросила она.
- Ничего сложного. Просто, хотел, чтобы ты посмотрела один мой ролик и дала свою оценку, - сказал я. - Ты вечером свободна?
- Да, думаю освобожусь часам к шести. Тебя устроит?
- Тогда в шесть я к вам заеду.
В шесть часов я уже сидел на террасе с Васильевым и пил безалкогольное пиво. Эльвира задерживалась, но я понимал, что она была очень занята переводом своей фирмы на удалённое руководство. Сначала она вообще хотела её продать и заниматься только семьёй, но Васильев не принял такой жертвы и попросил пока не делать поспешных шагов.
- Знаешь, Ирина отказалась приехать на нашу помолвку, - как-то невзначай сказал он.
- Почему? - поинтересовался я.
- Сказала, что очень занята переездом, и предпочитает всё подготовить к нашему возвращению, а не лететь на край света.
- Я люблю её, - набравшись смелости, произнёс я эти слова перед отцом моей любимой.
- Ты в этом уверен? - спросил он, прямо глядя мне в глаза.
- Да.
- Точно? - переспросил он и добавил. - Ирина в своей недолгой жизни уже пережила несколько разочарований в любви. Сначала её бросила мать, а для девочки — это страшный удар. Я старался, как мог, но видно не получилось, хотя она и не показывала это. Но я чувствовал, как она страдает без матери, как ей тяжело с этим смириться. Потом она влюбилась в парня из академии, но он её бросил. Это тоже стало для неё ударом, правда не таким сильным, как предательство матери, но всё же она страдала. Поэтому, если ты не уверен в своей любви к моей дочери, не заставляй её снова испытывать горечь потери и боль предательства. Она только кажется сильной, а на самом деле ...