Как и пообещал Валет, через десять минут у подъезда меня ждала машина. Водитель открыл мне дверь и тут зазвонил мой телефон.
- Эля! Почему ты ушла? - раздался в трубке голос Васильева.
- Ген, не звони мне больше,- отрезала я, потому что в голове стучала мысль: "Он может быть моим братом".
- Я тебя чем-то обидел?
- Нет, просто то, что случилось, не должно было случиться, понимаешь? Это ошибка!- ответила я.
- Постой! Давай я сейчас к тебе приеду и мы спокойно всё обсудим,- пытался успокоить меня он.
- Нет, я не дома, и вообще не надо, ничего не надо, ни говорить, ни объяснять. Забудь меня и всё!- ответила я и выключила телефон.
Пока мы ехали, я пыталась аутотренингом успокоить свои нервы. Было бы совсем некстати предстать перед "самым влиятельным человеком" в дёрганном состоянии. Наконец мне не удалось успокоиться, когда мы подъехали к парадному входу шикарного отеля. Через минуту из него вышел "адвокат" и сел ко мне на заднее сидение машины.
- Витя на наше место,- приказал он водителю, нажал какую-то кнопку и тёмное стекло медленно поднялось между нами и водителем.
- Марк Антонович,- начала я, стараясь сделать свой голос спокойнее,- я хотела спросить...
- Прежде чем ты меня спросишь, посмотри вот это,- прервал он меня и протянул мне голубой конверт,- это наш с тобой анализ ДНК.
Я пыталась успокоиться, но руки всё равно предательски тряслись, когда я открывала конверт. Развернув лист, я посмотрела на результат. Случилось то, чего я боялась. Я оказалась сестрoй Гены. Я глубоко вздохнула и мне стало легче, мысли сразу прояснились. Мне надо срочно уезжать в Америку. Мне, если честно, вообще не надо было сюда приезжать. Странно, но именно в России люди отбирают у меня любую возможность стать хоть немного счастливой. Валет дал мне немного времени, чтобы прийти в себя и спросил:
- А теперь задавай свой вопрос, дочка,- сказал он.
- Результат ДНК не даёт вам возможность называть меня дочкой. Я не маленькая девочка и всё понимаю, что моя мать была вашей любовницей. Но моим отцом всегда будет только Вадим Сташев. Вам понятно?- сухо произнесла я.
- Твой отец, кретин и эгоист, он не был достоин той, что была его женой. А твоя мать никогда не была моей любовницей. Она была моей единственной любовью.- сказал старик.
— Это ничего не меняет, он меня растил, а не вы, - отрезала я.
- Да, но он притащил эту проститутку Викторию, а тебя выгнал из дома, хотя у нас с ним был договор, - раздражённо сказал Валет.
- А мне кажется, что вы очень неплохо ладите с ней, только не поняла, зачем она пыталась вчера меня убить, - ехидно сказала я и протянула ему флэшку.
Он вставил её в дверную панель, и я снова услышала голос Виктории. Лицо Валета не выражало никаких эмоций, только, прослушав всю запись, он достал телефон и произнёс:
- Приступайте.
Потом обратился ко мне:
- Прости, не уследил. Я не думал, что она на такое пойдёт. Но теперь ты можешь не волноваться. Никто не причинит тебе вреда. Ты моя единственная дочь и наследница.
- Послушайте, мне в мои сорок два года уже не нужен отец и так же не нуждаюсь в вашем наследстве, я самостоятельная и успешная женщина. У меня в Америке свой бизнес и через некоторое время будет ещё лучше. И всего этого я добилась сама! - гордо выпалила я.
- Я знаю, ведь ты моя дочь, но позволь мне иметь хотя бы надежду, что когда-нибудь ты меня поймёшь и простишь, - сказал он.
По его каменному лицу я не могла понять, какие чувства он сейчас испытывал, но вдруг почувствовала в его голосе такую боль, что мне стало его жалко. Что-то было в нём в этот момент, что мне напомнило Ольгу сегодня утром.
- Вы своим признанием лишили меня возможности стать счастливой, но как я вижу, вы тоже не знаете, что это за чувство, - горько улыбнулась я.
- Ты ошибаешься, я знаю, что значит быть самым счастливым человеком на свете. Я познал настоящую любовь, - философски произнёс он.
— Значит вам повезло больше. - вздохнула я.
- Ты права, такое счастье выпадает не многим, и я очень рад, что ты плод этой любви, а если это так, то и ты познаешь это счастье. - сказал он и поладил меня по руке.
Я вырвала руку, хотела сказать, что-то ехидное и злое, потому что из-за него я чувствовала себя самой несчастной в этот момент. Он мог бы сказать мне, что я его дочь ещё на ужине у Виктории, и тогда я не сделала бы то, что сделала. Я, как могла, отгоняла от себя мысль, что переспала с собственным братом, но мне с каждой минутой становилось всё хуже. Ненависть, злоба и чувство гадости к себе начало заполнять меня.
В этот момент машина остановилась, и водитель открыл дверь.