На УЗИ я пошла в сопровождении Володи, как всегда. Сначала все предполагали, что это он отец ребёнка, и бедолага очень терялся, когда медсёстры к нему обращались "папаша", но oн стойко сопровождал меня на анализы и визиты в клинику. Только после того, как я объяснила врачу, что он никакого отношения к моему состоянию не имеет, все шутки разом прекратились, а молодые сестрички в открытую стали ему строить глазки. Вот уж не знаю, что было хуже!
Мы вошли в кабинет и я легла на кушетку. Мне конечно жутко не терпелось узнать, кто у меня будет, но единственное, что меня особенно волновало так это то, что с малышом всё отлично. Володя стоял рядом со мной, держал мою руку и пялился на монитор.
- Всё прекрасно миссис Браун, ваш сын соответствует всем нормам, никаких отклонений,- заявил доктор.
- Так значит с ним всё хорошо,- переспросила я.
- Да. Чудесный мальчик двадцати недель от роду,- улыбнулся он мне,- успокойтесь, Эльвира, я же говорил, что всё у вас будет хорошо.
- Доктор, а где видно, что это мальчик?- спросил его Володя.
- Вот это пятнышко,- показал он парню на мониторе,- а у девочек этого нет.
Я вытерла живот салфеткой от геля, крестник помог мне подняться, мы поблагодарили доктора и вышли из клиники.
- Надо позвонить Мили, чтобы начала декорировать детскую для сына,- мечтательно произнесла я.
- Я думал, что ты решишь позвонить его отцу,- сказал недовольно Володя,- ты пойми, что мальчику нужен отец. Знаешь, как мне его не хватало. Когда ребята в школе рассказывали о том, как они в гараже машину чинили, как на рыбалку ездили, как зимой каток заливали.
В этот момент я другими глазами посмотрела на крестника. За этот год он очень изменился, и не столько внешне, сколько внутренне. Он сейчас говорил, как мужчина, взвешивая каждое слово, чтобы убедить меня.
- Ты вырос, Владимир,- сказала я,- но не дави на меня. Я сказала, что позвоню и скажу, значит позвоню. Лучше помоги мне вещи собрать. Как только Мили закончит, я сразу перееду.
***
Владимир.
Сегодня мы узнали, что ребёнок, которого ждала моя крёстная, был мальчик. Я, как не старался, ничего не мог разглядеть на экране монитора, но врач меня уверил. Эльвира была счастлива, а я не знал, как её убедить позвонить Васильеву и рассказать о ребёнке. Она не отрицала, но и ничего не делала. Мне казалось это верхом несправедливости, потому что я помнил, как сильно скучал по отцу, особенно в первые годы. Как я плакала по ночам в постели, вспоминая, как весело нам было вместе, потом как я злилась, что он променял меня на чужую женщину. Я был почти уверен, что, если бы он не ушёл от нас, моя жизнь была бы совсем другой. И возможно, что я был бы счастлив и без помощи моей крестной. Именно поэтому мне было так трудно простить его. Но я это сделал.
Однажды мама заставила меня поговорить с ним по скайпу, и я многое понял. Иногда взрослые используют детей, чтобы по больнее ударить своего бывшего. Мама, ослеплённая яростью, не думала, что лишает меня отца, наоборот, она искренне была уверена, что спасает меня от предателя. Отец, не найдя возможности и смелости вставить мозги бывшей жене, просто опустил руки. Так они решили всё за меня и это было неправильно.
Поэтому, вернувшись из клиники, я решил ещё раз поговорить с Эльвирой.
- Эли, ты должен позвонить Васильеву и рассказать ему о его сыне, - начал я.
- Владимир, пожалуйста, не дави на меня, я позвоню ему, но позже, - услышал я тот же ответ, которым она меня кормила последние два месяца.
- Я серьезно, - мой голос приобрел почти ультимативный тон. - Твоему сыну нужен отец, понимаешь? Мальчику нужен пример, ему нужен кто-то, кто научит его быть мужчиной. Если ты этого не сделаешь, у него будут такие же проблемы, как и у меня. Ты этого хочешь своему сыну?
- Нет, конечно, я этого не хочу, поэтому надеюсь, что не задушу его своей любовью, как твоя мать, - улыбнулась она, пытаясь придать нашей беседе веселую нотку.
- Нет, Эли, именно так всё и будет. Ты должна понять, что это несправедливо по отношению не только к твоему сыну, но и к его отцу. - Я не сдавался. – Ты знаешь, что после вашей близости с Васильевым у вас родится сын, плод существовавшего между вами чувства. У него нет этого ресурса, Геннадий не узнает об этом, если ты не скажешь. А для него этот ребёнок может быть очень важен, так же важен, как и для тебя.