Время шло, живот рос, а я всё не находила в себе сил позвонить Васильеву. Скорее всего я свыклась с мыслью, что лучше не говорить ему ничего. Оставить всё, как есть. Знаете, такой простой страусиный принцип: голову в песок и будь, что будет. Владимир был со мной категорически не согласен, настаивал на моём звонке, но не вмешивался, давая возможность мне самой сообщить эту новость.
- Скажи, а ты вообще не скучаешь по нему? - вдруг спросил Владимир.
- Скучаю ли я по Гене? Да, не буду врать. - сказала я честно, потому что часто видела сладкие сны со его непосредственным участием, но все списывала на беременность и гормоны. - Но вспомнила бы я Васильева, если бы не была от него беременна? Если бы я сначала не чувствовал себя такой несчастной из-за того, что спала с моим «братом»? Возможно, нет. Я бы с головой погрузился в работу и вся ерунда, вроде любви, ушла бы через пару месяцев. Всегда так было.
- Но ты же не знаешь наверняка. А если даже без этих проблем, ты всё равно вспоминала его и жалела, что вы расстались?
- Сильно сомневаюсь, поэтому не уверена, что он меня вообще помнит.
- Ты, конечно, очень умная женщина, но, когда дело касается твоих собственных чувств, ты ведёшь себя, как закомплексованная дура, - вскочил Владимир. - Почему ты думаешь, что он тебя забыл? Почему ты думаешь, что он не испытывает к тебе таких же чувств? Может он места себе не находит, потому что не понимает, почему ты его бросила? Почему ты думаешь, что ему не важен ваш ребёнок? Почему ты вообще всё за него решила?
- А ты сам что сделал, чтобы рядом с тобой была Ирина? - выкрикнула я ему запрещённый вопрос, потому что он меня вывел из себя. - Если бы ты хотел, то мог бы пригласить её сюда. Денег у тебя предостаточно, связи тоже имеются. Но ты тоже ничего не сделал, чтобы быть с той, ради которой всё это затеял.
- Мне пора, - произнёс Владимир, - завтра заеду.
Он вышел из дома, завёл Харлей и уехал. В душе слабый голос говорил мне, что я перегнула палку и незаслуженно обидела крестника. Владимир был прав, я поступала нечестно с Васильевым, скрывая от него свою беременность, но этот голос был слишком слаб, чтобы перебороть мои страхи, услышать его негодование и, особенно, его неприятие.
А ребенок до сих пор спокойно жил в моей утробе и пока не требовал папу. Было ли это эгоистично? Да, но мы все немного эгоистичны, когда дело касается нашего спокойствия. И этим спокойствием, после всего, что я пережила полгода назад, я теперь дорожила больше всего на свете. Единственным напоминанием о прошлом были звонки Марка Боева, который периодически осведомлялся о моем здоровье и здоровье своего внука.
***
Владимир.
После разговора с крёстной я понял две вещи. Первое, что я самый последний человек, который может учить Эльвиру чему-либо, потому что сам не мог понять мои чувства к Ирине. Если раньше она была для меня недосягаемой мечтой, то теперь, несмотря на явный успех у женщин и полную трансформацию, я не искал встречи с ней, даже наши переписки свёл на нет, хотя не забыл о ней и частенько смотрел её новые фотки в “Инсте”, но меня уже не бросало в жар и холод от одной мысли о ней.
Второе - дожидаться, что Эльвира сама позвонит Васильеву, было бесполезно. Возможно, из-за беременности или любви, но она не реагировала адекватно на мои просьбы и не хотела слушать мои доводы к её разуму.
Я понимал, что решить эти две проблемы из Америки было невозможно, нужно было встретиться и поговорить с ними с глазу на глаз. Поэтому я решил ехать в Россию.
На следующий день я попросил неделю выходных у Ману, пообещав ему, что буду продолжать работать над новой игрой в России. Он с большой неохотой решил отпустил меня, но только после того, как заказчик даст своё добро на следующую часть игры. Пришлось ждать ещё два месяца. Потом я поговорил с Марией, женщиной, которую, по моей просьбе, наняла Эльвира, чтобы помогала ей по дому в Сан Бич. Я попросил её оставаться ночевать с моей крёстной и о любом, даже незначительном ухудшении её состояния, сообщать мне незамедлительно.
Говорить Эльвире, что я еду в Россию, не стал. Пришлось соврать, что мы с ребятами собираемся присутствовать на чемпионатe по баскетболу. Слава богу, что она совершенно не увлекалась этим видом спорта, поэтому приняла моё враньё без вопросов.
Маму я, конечно, предупредил о своём приезде, но взял с неё слово, что она ничего не скажет.
- Конечно, я же всё понимаю, сынок. Зачем ей волноваться в её положении. Сколько ей осталось?