- Эличка, родная, потерпи. Я сейчас. - говорил он, перевязывая мою ногу и ставя жгут. Мне становилось легче.
- Поясница, у меня болит поясница.- прошептала я, видно голос я сорвала, когда звала на помощь.
- Сейчас, сейчас,- успокаивал он меня, поднимая на руки.
Он вынес меня из гаража и понёс в машину такси.
- Нет! Нет! Вы мне весь салон испачкаете!- вопил таксист.
- Замолчи! Придурок, если ты мне сейчас не поможешь, я тебя живьём закопаю,- со злостью, закричал на него Васильев.
- Хорошо, хорошо,- испугался он и помог мне сесть в машину.
- Всё хорошо, родная, теперь всё будет хорошо,- приговаривал Гена, обнимая меня за живот и поглаживая его.
- Как ты здесь оказался?- спросила я.
- Это уже не важно, главное, что я успел вовремя,- произнёс он.
В этот момент меня снова прострелила боль, которая спускалась всё ниже и отдавалась вниз живота.
- Ген, что-то случилось с ребёнком? У меня болит живот и я, кажется описалась, - спросила я со страхом и покраснела от стыда.
- Какой у тебя срок?- спросил он, проведя рукой по сидению подо мной.
- Тридцать семь недель,- ответила я.
- Можешь ехать быстрее,- попросил он водителя.
- Да я бы с радостью, но вы же сами видите, что творится,- с несчастным видом произнёс тот. Было видно, что он очень хотел избавиться от нас поскорее, но трафик на дороге был ужасный, все хотели покинуть эпицентр.
- Тогда останови! И достань аптечку.- приказал ему Геннадий.
Когда машина оказалась на обочине он попросил меня лечь на заднем сидении и раздвинуть ноги. В любой другой ситуации, я бы может и послала его лесом, но я была напугана и боль всё усиливалась, а он был единственный врач в этот момент, поэтому я выполнила всё, что он просил.
- Эли, любимая, ты рожаешь, мы не доедем до клиники, поэтому я приму роды. Ты мне доверяешь?- спросил он с трепетом.
"А кому же мне было ещё доверять?"- подумала я, а в слух произнесла:
- Да, но у меня кесарево назначено через две недели.
- Ну это как всегда, человек предполагает, а Бог располагает. Ты родишь сейчас и здесь, поэтому слушай меня, хорошо?- улыбался он.
- Хорошо.- ответила я.
- Когда будешь тужиться, старайся не опираться на раненую ногу, ладно,- предупредил меня он.
- Я должна признаться, вернее сказать, что это...- тут снова сильная боль помешала мне сделать признание века.
- Дыши, дыши любимая, вдох, выдох,- успокаивал он меня.- ещё чуть-чуть.
Я дышала, как он говорил и как меня учили, но это ни фига не помогало, боль с каждой секундой увеличивалась и кажется скапливалась внизу.
- Эля, теперь давай тужься, но не упирайся больной ногой,- приказал он, ставя мою здоровую ногу себе на плечо.- Давай, этой ногой дави в меня и тужься!
Каково было моё состояние, когда мой сын оказался в руках своего отца, я не могу описать словами. Радость? Счастье? Нет! Я почувствовала спокойствие, потому что была уверена, что я умерла, и уже с небес смотрела, как мой любимый мужчина, целует моего сына. Я была уверена, что он о нём позаботится и будет любить также, как и я.
Глава 41. Глупая женская логика.
Эльвира.
Я пришла в себя уже в палате клиники. Первым делом я пощупала живот. "Значит мне не приснилось, Гена принял у меня роды."- подумала я. Я осмотрелась и не нашла люльку. Я попыталась встать, но резкая боль в бедре не дала мне этого сделать. Я нажала кнопку вызова медсестры и когда она появилась я нервно спросила:
- Где мой сын?
- Он на осмотре у педиатра с отцом. Вам не о чем волноваться миссис Браун.- спокойно ответила она, стараясь уложить меня на кровать.
Да я уже и не сопротивлялась. Услышав, что мой ребёнок с Васильевым, я успокоилась. Тут в палату вошёл Владимир.
- Ну ты и напугала меня, крёстная! Я когда узнал о землетрясении, сразу на Сан Бич поехал, но там такое столпотворение было, что не прорваться, а когда приехал, то Миссис Кларк сказала, что тебя какой-то мужчина на такси увёз. Ну а потом мне Меган позвонила и сказала, что ты здесь.- рассказал он.
- Это ты Васильеву сболтнул?- спросила я, сверля его глазами.
- Нет, но очень хотел. И я рад, что он всё узнал, потому что это неправильно. Он имеет право знать о ребёнке,- ответил он.
- Тогда кто? Кто ему сообщил, что я беременна?- допытывалась я,- только ты один знал, чей это сын.
- Твой отец тоже знал,- услышала я, голос Геннадия.
Я повернулась и увидела в дверях Васильева. В руках он бережно держал нашего сына. Если бы я набралась смелости раньше и позвонила ему, то сейчас бы была самой счастливой женщиной на свете. Но чувство вины перед ним не давало мне насладиться этой идиллической картиной.