У меня же в голове крутятся привычные значения с января по декабрь, семидневная рабочая неделя — или восьми? — и две тысячи какой-то год. Почему всё так — не понимаю. Мне даже сложно построить теорию. А предполагать мировой заговор против себя одного или попадание в параллельную вселенную — это же бредово, как выступление Петросяна. Я хоть и отбросил свой план либеральной революции, но в мировые заговоры верить не собираюсь.
Короче, я отложил этот вопрос до выяснения обстоятельств уголовного дела. Так будет проще, и моей бедной израненной душе спокойнее. Итак, кажись, пару седых волос появились на моей тыковке.
Я даже пока не пытался узнать про геополитическую обстановку в этом мире. Далэи кое-как мне втемяшила, что до апокалипсиса было «Мировое Содружество» в виде объединённых стран. Отдельно были несколько «странок» и город-государство «Датарок». Конкретикой этой фигни я не интересовался. Всё слишком сложно для моего гениального ума. Как-нибудь на досуге разузнаю, через пару годиков, а лучше через пять.
— Ду! Ду-хаст! Ду-хаст-мэщь! Ду-хаст-мэщь! — напевал я приснившийся сегодня мотив своим идеально разработанным языком.
Я подошёл к створкам лифта и достал из кармана перчатки. Представляя себя киллером на задании, натянул перчатки и с посвистыванием припева вылез в шахту лифта. Затем перелез по узкой балке и схватился за боковые трубы лестницы.
— На-айн! — рявкнул я и прыгнул вниз, скатываясь как заправский пожарник на вызов.
Разогнался до такой степени, что перчатки нагрелись и даже слегка начали рваться. Но двадцать шесть этажей быстро закончились, и под следующий куплет я упал задницей на чистую крышу лифта. Что-то даже хрустнуло, но вроде не критично.
Жениха Далэи я похоронил в клумбе во дворе этого здания и убрал тушки коллег, когда первый раз спускался. Девушка слёзно попросила меня это сделать, иначе, как она утверждала, его душа не попадёт к их богу — Ренниону.
Как истинный атеист, я не верил в эту бредятину, но как не менее истинный джентльмен — не мог не выполнить просьбу красивой булочки!
Со всей ответственностью я исполнил её капризы и даже сходил в супермаркет. Тем же днём она горевала и не разговаривала со мной. Была обижена, что я чуточку надкусил её жениха до этого.
Но я же его не убивал! Он сам заработал премию Дарвина, когда полез чинить какой-то блок управления лифтом! Да и я откуда мог знать, что батоны — это тоже люди? Вот сказали бы раньше, я бы тогда, может, и не ел их вообще. Ну разве что только злых батонов…
Одно слово — женщины! Лишь бы накрутить себя и найти виновных в своей жизни. Благо она на следующий день отошла и продолжила учить меня всему необходимому, а то я уже начал думать всякие забавные вещи про румяную выпечку.
— Ду… Ду-хаст… — продолжил я, вставая и хватаясь за живот.
После стольких дней с ясной головой, когда я спускаюсь вниз, сразу начинает нарастать голод и мозг соображает гораздо тяжелее. Именно поэтому мне приходится напевать песни вслух, чтобы как-то разгонять свои шестерёнки. Иначе арбузик начинает подгнивать.
Схватив оставленную на полу Наташку, я весело продолжал подпевать и открывать створки. Расширив их до нужного размера, я подставил рядом лежащую коробку и запрыгнул на второй этаж. В воодушевлении, со своей железной помощницей на плече, я спустился на первый этаж и проследовал в громадный зал с толпой коллег.
— Вилс ду бис дер тод-эйч ша-айдэ-эт! Трей их сейн фур алэ та-а-айгэ! НАЙН! — рявкал я в лица встреченным зомби-девушкам, театрально отпихивая их в стороны и пританцовывал в такт играющей в голове музыки.
Со стороны могло показаться, что какой-то придурок что-то невнятно визжит по-немецки и танцует в толпе зомби с монтажкой на плече. Но нет! Это просто уважаемый алкоголик без алкоголя, который как может отрывается среди своих коллег по несчастью.
Вот только всё бы ничего, но я слишком увлёкся…
Зомбическая пелена «проклятой» земли усилила чувство радости, которая накрыла меня с головой. Я увидел, как один черноволосый зомби, голый по пояс, выходит справа с гитарой в руках, а второй, лысый и такой же голый, появился с басухой слева. Их руки стали выбивать танцевальный ритм музыки, а позади них появился бледный окровавленный зомби-барабанщик, возле которого стали вырываться языки пламени.
«Да-а-а! Мета-а-ал!»
Воодушевлённый таким глюком, с микрофоном в руках я резко обернулся к стоящему позади двум хмурым зомбакам. Прищурившись, подошёл к ним и, глядя на одного, в такт музыке заголосил грубым басом уже по-русски: