Наверное, Далэи была права, когда назвала меня не до конца гением. Я решил задействовать самый тёплый элемент своего тела. Нет, это была не задница, а ещё более важный орган — язык!
— Би-ия-ть! — выругался я, когда понял, что прилип к замку языком.
И только сейчас я вспомнил про свою детскую травму, когда такое уже происходило когда-то!
— Алк, что там у тебя? Всё нормально? — забеспокоилась девушка.
— Аха! Но-ма-на! — промычал я, махая рукой, однако это прозвучало неубедительно. — Ся-с! Пос-ти ако-нсил, — попытался я сказать более твёрдо, но прилип ещё и нижней губой.
— Я ничего не понимаю! Постой… Ты чего, лижешь дверцу⁈
— Не-е-а! — отрицательно замотал я головой, а дверь затряслась вместе со мной.
— Неужели… ты прилип к металлу⁈ А-ха-ха-ха! — в голос засмеялась Далэи, видимо, наблюдая за мной из бинокля.
— А-ха-ха-ха… Смя-фно… — саркастично передразнил я девушку и прилип уже верхней губой.
Когда я попытался ещё что-то промычать, было слышно, что Далэи упала с телефоном на поверхность крыши и совершенно не по-женски ухохатывалась и задыхалась со смеху. Она даже хрюкнула пару раз.
«Фу! Как не культурно!» — подумал я и помог себе пальцем свести косившийся глаз к носу.
Затем, сведя ладони вместе у рта, я принялся глубоко дышать и пытаться разогреть замок, но всё происходило крайне медленно. Всё из-за моей теплорегуляции, которой, по сути, и нет.
Тело зомби не замерзает до конца из-за бурлящих в плоти токсинов. Но в некоторых случаях не помогут и они. В мороз мои коллеги особенно активны, ведь если мертвяк остановится, то через пару часов на двадцатиградусном морозе он заледенеет окончательно.
Короче, вот это я попал… Отрывать в лохмотья своё сокровенное мне дико не хотелось. Лишиться языка — это теперь так же страшно, как лишиться члена или фака!
— Хи-хи! В сумке есть термо-пистолет для отогрева металлических деталей. Сам он пластиковый. Чтобы применить, поднеси ствол с обратной стороны люка и нажми кнопку, — проинструктировала меня девушка, продолжая посмеиваться.
Я быстро последовал её совету, благо мой рюкзак был в доступности моей левой руки. Нащупав подобие пластикового пистолета, я в холостую нажал кнопку и ничего не произошло. Только когда я поднёс ствол с другой стороны двери, прямо на зигзагообразную личинку и нажал кнопку, замок стал резко разогреваться.
— Наконефто! — прошепелявил я и стал разрабатывать онемевший язык: — Ах, у ели! Ах, у ёлки! Ах, у ели злые волки! Милая Мила любила белила — обильно белила Людмила дебила…
— Что ты там бормочешь? Ничего не понятно, — хмыкнула булочка.
— Я негодую, почему ты мне раньше не сказала про такую штуку, — сказал я и поглядел на аппарат для разогрева.
— Я же откуда могла знать, что ты воспользуешься языком вместо нормального инструмента? Ты не сказал ничего.
— Я красноречиво ругался! — возмутился я.
— Кроме «фак» и «мля», я больше ничего не понимала. Закрывай уже капсулу и спускайся!
— Легко сказать… — вздохнул я и принялся за работу.
Как не странно, после того, как я чуть не потерял средство коммуникации с хлебобулочными изделиями, страх высоты порядком поубавился, а потому и дело пошло намного быстрее.
Отогрев дверь ото льда полностью, я показал ей средний палец и грубо захлопнул. Пассатижами зафиксировал замок и убедился, что эта штука герметична и по периметру нет щелей. Запихав весь инструмент назад, закинул рюкзак на спину и, встав раком, стал спускаться, предварительно отцепив карабин.
Как бы я ни храбрился, но ноги всё равно предательски дрожали и пытались соскочить с заледеневших перекладин. Правда, спуск оказался легче. Уже метров через пять вышку трясло гораздо меньше, а на последних метрах я вообще бодро спрыгнул на крышу. Только не удержался и плюхнулся на задницу. Но настроение мне это не портило — я был счастлив оказаться на твёрдой «земле».
— Ты молодец, Алк! И язык почти не пострадал! — посмеиваясь, подошла ко мне Далэи, одетая в красный пуховик и шапку.
— Что ты там говорила насчёт награды? — усмехнулся я, поднимаясь и отряхиваясь от снега. От чего девушка изогнула бровь.
— Я ничего такого не говорила. И что ты хочешь? Свои пошлые на…
— Минет! — не дав договорить с улыбкой перебил я её.
На что девушка закатила глаза кверху и, выставив правую руку, показала мне «фак» — научил, Анунах, на свою голову.
В любом случае, от того, чтобы потереть мне спинку в душе, она уже не отвертелась. Правда, выбила у меня обещание, не пугать и не смущать её своим «питоном» — пообещал держать его в руках! Хе-хе!