— А НУ СТОЯТЬ! ИНАЧЕ БАШКУ ОТОРВУ ВАШЕМУ УШЛЁПКУ! — рыкнул я, а мужики ошалело обернулись, выхватывая автоматы и нацеливая на меня.
— Что за злонгова ересь! — прошипел говноголовый.
— Поверить не могу — это мертвяк! — оторопело вторил ему боров.
— Пушки вниз, я сказал! — процедил я и надавил сильнее, так, что мужик в беспомощности захрипел.
Он был ниже меня ростом, а потому мне было относительно удобно.
— Эй, сучка! Это кто такой? — прошипела шестёрка борова, взглянув на плачущую девушку, что на полу забилась к дивану. Опускать пушки они совершенно не собирались.
— Вы меня что, плохо понимаете, животные⁈ — рявкнул я опять.
Сам боров же нахмурился и сказал:
— Извини, дружище Дзонт. Будем считать, ты заражён… — и синими вспышками открыл по нам огонь!
Я успел спрятать свою башку за спину бандита, но они даже не старались целиться в меня. Когда я прыгнул в сторону, они пробили насквозь изрешечённое тело товарища и попали мне в живот.
В припадке дикой ярости я, словно человек-паук, извернулся и приземлился ногами на стену. Отпружинив от неё, полетел прямо на борова, который со страхом поглядел на меня, не успевая нацелиться. Однако второй ублюдок тоже начал палить. Я не долетел до своей цели двадцати сантиметров — мою тыкву снесло в труху синей очередью…
Глава 8
«Конец как начало»
Когда я появился на песке, ярость никуда не делась, а только наоборот усилилась. Я припал к песку и как собака стал копать руками, чтобы чёрный дым поглотил меня быстрее. И я добился своего — прошло меньше двух минут, и я появляюсь в новом теле.
Вокруг день, пустынные скалы и какое-то заброшенное здание. Несколько коллег слоняются рядом.
— Млядь, — процедил я.
Выбрал удачное место, разогнался в сторону ближайшей скалы и как бык протаранил её головой. Звук хруста, и я опять на песках. Копаю.
Появляюсь ночью в каком-то городе посреди улицы в теле зомбячки в розовом, окроплённом брызгами крови платье — не то. Аналогично разгоняюсь и со всей дури вмазываюсь головой в бетонную окантовку здания. Опять пески.
Примерно после пятидесятого суицида я перестал вести счёт, но на то, чтобы переселиться в тело и убиться, у меня уходило минут пять. Пару раз я недостаточно сильно разгонялся, а потому терял ориентацию на десяток минут, но не умирал. Раза три перемещался в тела в узких закрытых пространствах и, чтобы не терять времени на поиск «взлётной полосы», до смерти бился головой об пол или стену. Если вычесть время, проведённое на песках, — так как оно там тормозилось в восемь раз — то в общей сложности я потратил часов восемь и, наверное, больше ста попыток.
В какой-то момент мне пришло понимание, куда в следующий раз я перемещусь. Это был словно далёкий зов того тела, которое хочет принять меня в себя. Словно невидимая нить, оно притягивало мой дух. Ещё через десяток смертей я понял, как противиться этому зову, за счёт чего появились сотни тысяч других ниток.
На тридцатой попытке я сел на песок, привычно закрыл глаза и ощутил чувство притяжения от нитей. Представил в голове образ знакомого лысого зомби из торгового этажа нашего с Далэи жилища — среди тысяч нитей появилась одна. Она прямо кричала о том, что нужно ухватиться за неё.
Как за спасательный круг, я потянул за нить, и меня резко окутала тьма. Мгновение, и я открываю глаза в положении стоя, в знакомом торговом центре.
— Получилось! — воскликнул я хриплым голосом, развернулся и, расталкивая коллег, побежал к лестнице наверх.
«Далэи… Прошу, будь жива…» — горько подумал я, поднимаясь уже мимо десятого этажа.
Когда я поднялся на наш этаж, первое, что я почувствовал — это холод. Почти как на улице. А звенящая тишина неприятно холодила душу… Живых на этом этаже не было.
Забежав в гостиную, я увидел разруху и кровь по всему полу. Кухонная утварь перевёрнута и раскидана, большое окно возле дивана было разбито, а вокруг валялись вещи Далэи. У противоположной стенки лежал мой обезглавленный труп, на который я лишь мельком обратил внимание.
С комом в горле я поднял куртку девушки и, вздохнув её аромат, взглянул на разбитое окно. Подойдя к краю вместе с курткой, я выронил её, как только взглянул вниз.
В пяти метрах от здания, на заснеженной парковке, валялись два тела, над которыми нависли коллеги. Одно окровавленное голое тело, а другое в камуфляже. Их поедали по два зомбака с каждой стороны.
На дрожащих ногах я ломанулся к лестнице. Перепрыгивая пролёты почти за раз, я выбежал на улицу буквально через пять минут.