— Далэи… Нет… — прошептал я, когда практически добежал до того места на парковке.
Это и вправду была моя подруга. Распластанная на снегу, абсолютно обнажённая и уже полностью застывшая от мороза. Её живот и низ грудной клетки были наполовину съедены зомби. Один из мертвецов пытался уцепиться зубами за её замороженную грудь, а верхний слой кожи вместе с одним соском он уже разгрыз.
— Бл…ди… — прошептал я с покатившимися слезами из глаз.
С замыленным взором я схватил этого зомбака за голову и чуть напрягся — раздавил его тыкву в труху. Второй, который копошился в застывших внутренностях девушки, получил мощный пинок в морду и отлетел метра на три. Он попытался встать, чтобы продолжить своё дело, но я не дал ему этого сделать.
Сев на него сверху, я вогнал в его грудную клетку свои руки, словно нож в масло, и стал разрывать. С отстранённым лицом я вырвал лёгкие и сердце, смял их в труху и откинул в сторону. Спустился к животу, откинул лишние органы и достал зеленоватый мешок, в котором хранилось украденное — плоть Далэи.
Положив желудок рядом с девушкой, я принялся за второго. Достав ещё один мешок, вытряхнул подтаявшее содержимое на повреждённые места девушки и встал перед ней на колени. Слёзы потекли ручьём и, разрыдавшись как девка, я обнял свою подругу.
На застывшем лице Далэи был ужас неизбежности. Её изнасиловали и убили, в упор выстрелив в лоб. Видно, после того, как обчистили весь этаж, разбили стекло и выкинули тела на съедение зомби. Вот только мои коллеги их нашли не сразу. Тела уже успели застыть, иначе их бы за несколько часов успели переработать через прямую кишку.
Прошло около часа прежде чем я смог оторваться от мёртвой подруги. Я даже не мог прикрыть ей глаза, из-за того, что они стали твёрже льда.
Размазывая по роже сопли и слёзы, я на всякий случай убил зомбаков, что были заняты ублюдком, которого расстреляли свои же. Сходив за лопатой, я очень аккуратно отлепил замороженное тело Далэи от снега и асфальта и оттащил к клумбе, где был похоронен её жених и Эсмеральда.
Процесс рыхления мёрзлой земли мне был уже знаком, но чтобы нормально похоронить застывшую девушку, мне пришлось копать яму вдвое больших размеров. Ломать её распластанные в стороны руки и ноги я не мог.
Закончил я только глубокой ночью и ещё около часа неподвижно стоял на коленях перед её могилой. Слёз больше не было, тело высохшего зомби могло выдавить только по нескольку грамм в начале. Но ужасный ком в горле проходить совершенно не хотел. Никогда бы не подумал, что чувство утраты настолько болезненное, что хочется вскрыть грудную клетку и выпустить боль наружу.
Кто-то может сказать, что девушка для меня никто — просто знакомая. Погрустил пять минут и забыл. Но я готов плюнуть тому в рожу.
Я не помню своих родных. Лишь нечёткие кадры и отголоски чувств в памяти — это всё, что у меня есть. А воспоминания о этой красивой и улыбающейся девушке, что заботилась обо мне, словно сестра, — были ярче дневного солнца. И теперь этого солнца нет. Я любил её, как первого своего друга в этом мире, и мне не дали даже шанса хотя бы оживить её тело в виде зомби.
Подламывая свои застывшие от мороза колени, я вернулся в здание, поднялся на двадцать шестой этаж и достал из комнаты пару пачек сока. Одну я выдул залпом прямо на месте, а со второй, пошатываясь, поднялся к нам в гостиную. Взяв разорванную футболку Далэи, я сел на край разбитого окна и, свесив ноги, стал попивать местный алкоголь и сжимать в руке частичку девушки.
Как бы я ни хотел отомстить, но этого у меня просто физически не выйдет. В Сайскан зомби не пустят. Сколько бы я ни пытался туда пробраться, меня пристрелят ещё на подходе, в километре от его стен. Проще подобраться к Самликору, так как он часть центра мегаполиса и его стены находятся среди когда-то жилой застройки.
«Но туда мне не надо…»
Продолжать существовать среди тупых зомби? Нет. Я больше так не смогу. Частично вернувшаяся память и жизнь с девушкой сделала меня необратимо человечнее.
Начать убивать зомби своими перерождениями? Сколько лет мне на это понадобится? Я просто свихнусь. И ради чего? Ради тех животных, что насилуют и убивают самое прекрасное в этом прогнившем мире?
— С головы сорвал… ве-етер, мой колпак… Я хоте-ел любви… но вы-ышло… всё не так… — пропел я, вдыхая аромат футболки девушки, и, как в песне, камнем рухнул вниз.
На песке я провалялся несколько часов, так как теперь мог противиться зову переселения. Я просто отсекал любые попытки переноса. Чёрный дым никуда не делся, но он лишь лениво выходил из песка, слегка касаясь меня.