— Милостевый Данунах… Наконец ты сжалился… — прошептал я, вошёл в магазин через витрину и подошёл к ужасно знакомому музыкальному инструменту.
Конечно, глупо было бы ожидать в чужом мире гитару, — особенно когда они технологически более развиты — но тут был похожий гитарообразный инструмент. Не со струнами, а с клавишами вместо ладов.
Здесь были даже подобие ударных, множество электронных барабанов и странные синтезаторы с квадратными клавишами. Всё остальное, что валялось в витринах и на полу, мне было незнакомым. Но я взял «гитару» и вышел с ней из магазина.
Через пятнадцать метров я увидел лавочку. Перед ней валялся высохший зомбарь, но меня он нисколько не побеспокоил. Поставив пачку сока и рюкзак, я сел на лавочку и использовал зомбака как подставку под ногу. Удобно усевшись, вставил сигарету в зубы и стал изучать заморский инструмент.
Гитара была без оголовья и колков, но на корпусе, вместо звукоснимателей и «бриджа», имелся дисплей и несколько кнопок. Пощёлкав и повертев её в руках, я обнаружил сзади ещё одну кнопку. Нажал на неё, и вылез футлярчик, который красноречиво говорил: «Сунь сюда батарейку!». Тут я вспомнил, что видел где-то в карманах куртки парочку батареек как раз такого же размера размера.
Вожделенно достав требуемое, я вставил всё это куда надо и начал жать кнопки. Экран включился и даже пропищал какой-то звук. Причём завибрировала сама гитара, как будто она и есть динамик. Местную письменность я знал плохо. Пришлось открывать на смартфоне «азбуку» и изучать всё методом «тыка».
— Блям… Пик… — звучало из гитары, но я нашёл нужный гитарный звук. — Дзынь!
Покопавшись с ней ещё какое-то время, я пришёл к выводу, что ноты на ней построены по аналогичному для моего мира принципу — двенадцать звуков или семь нот и пять полутонов.
Вот только если бы на гитаре были кнопки, как, допустим, на гормоне, то я бы довольно быстро привык. Но здесь были конкретно узенькие клавиши, на всю ширину грифа. Часа два я привыкал и смог сыграть только «Я на солнышке лежу». Благо, я обнаружил функцию записи со сменой звучания.
Ещё через три часа и пачку бухла я записал свой первый шедевр. Пока сидел и думал, что бы ещё такого простенького сыграть, в арбузик пришла потрясная идея — сыграть переделанную песню группы «Рогатые трупоеды». На это меня натолкнул воняющий зомби под ногами.
— Гъ-ы-э-а-а! — смачно отрыгнув сок, я улыбнулся и поглядел на зомбака. — Хе-хе!
Я включил мелодию и положил гитару рядом. От вибрации инструмента запела сама скамейка, а я начал:
— Я на сол-ны-шке гни-ию…
— Па-парапапам.
— И на сол-ны-шко блюю!
— Па-парапапам.
И нагнувшись к зомбаку заголосил:
— Разложи-и-и-лся мой труп! И опарыши его гры-зут!
— Па-парапапам!
Вскочил со скамейки, и меня опять понесло. Моё богатейшее воображение нарисовало позади меня двух зомби-гитаристов и барабанщика посередине. Которые тяжёлыми рифами металла стали играть эту мелодию.
Посадив зомбаря на скамейку и оперевшись руками о колени, зарычал в его вонючую харю:
— Трупоед-ед-ед идёт! Костоглод-глод-глод ползёт!
— А-а-а-х… — подпел мне вяло зашевелившийся зомбак.
— ТОЛЬКО Я-Я ВСЁ ГНИ-Ю-У! Я НА СОЛ-НЫ-ШКЕ ГНИ-Ю! — допел я и щёлкнул зомбака по носу.
Крутанувшись вокруг своей оси, я с удивлением обнаружил пышную зомбячку, которая, по всей видимости, пришла на мой концерт. С улыбкой расставив руки в стороны, я продолжил:
— ЗАПАХ МЯСА С ТУХЛЕ-ЦОЙ!
Схватил её за руку и подобие талии, но она застенчиво поглядела на меня белёсыми глазками.
— ПТОМАИНО-ВАЯ ВОНЬ!
— Шалун! — хихикнула она.
И мы, начав танцевать вальс, вместе запели:
— Я ЛЕЖУ-У ЗДЕСЬ С УТРА-А! ДЕНЬ УДАЧ-НО НАЧАЛ-СЯ!
И чмокнул её в лоб.
— Я на сол-ны-шке гнию! И на сол-ны-шко… — продолжила она без меня.
Но наш концерт резко закончился. Над ухом просвистела синяя пуля и взорвала поющую тыковку зомбячки, окатывая мою чистую харю её мозгами.
— А! УБИВАЮТЬ! — взвизгнул я, отпрыгивая к скамейке.
И вовремя это сделал, так как вторая пуля сверхзвуковой осой пролетела как раз в том месте, где я только что был.
Запрыгнув за скамейку, я должен был бежать, но не мог! Бухло в рюкзаке — рюкзак на скамейке, а рядом гитара! Я не имею морального права их бросить!
Тем временем ещё одна пуля вышибла из скамейки щепки прямо перед моим лицом.
— Довы…бывался опять! — вскрикнул я, падая на задницу, а скамейка локально загорелось от жара плазменной пули.
Резко подскочив, я схватил гитару с рюкзаком и за доли секунды до выстрела опять спрятался. Это был стопроцентный снайпер, судя по скорострельности. Он расположился где-то на двадцатиэтажном здании через несколько домов от меня.