Нашёлся, мля, Новопассит… Это как говорить «не волнуйся, ты справишься» человеку, чьи яйца лежат на наковальне, а в руке оппонента, десятикилограммовая кувалда.
— До связи, Гур. Если всё пройдёт нормально, то с тебя телега сока Риака и объяснения, что здесь целый год делает жрец.
— Не вопрос, — усмехнулся он, и мы разорвали связь.
Я медленно повернулся к зловещему коридору, убрал телефон в карман и двинулся на встречу пистецу.
Когда я спустился вниз, каждый новый шаг мне давался тяжелее прежнего. На это влиял как страх лицезрения безобразия, так и сильный голод со злобой. Причем злоба была чем-то похожа на ту, когда я жрал мозги гопника. Именно поэтому выводы Гура насчёт реактора кажутся логичными.
Выглянув из-за угла, я съёжился и проследовал к открытым дверям, откуда исходил голубой свет. А чтобы себя подбодрить, напевал:
— Го-лу-бая луна-а-а! Голубая… Го-лу-бая луна-а… Голуб-БУ-Э-Э-Э… — проблевался я, не удержав крысямбу в желудке.
А всё из-за того, что прямо возле входа здоровый кошак натягивал на кукан половинку собаки. Причём это была передняя половина и он долбил мертвеца в кишки, а параллельно этому, жевал его уши и загривок.
Настолько мерзкого действия я ещё никогда не видел. Брезгливость, голод и ярость словно хорошенько взболтались во мне, от того вышел излишек в виде полупереваренной крыски.
— Мля… Ненунах… Дай мне сил… — пробормотал я, вытирая губы и стараясь не смотреть на противоправные действия некрофильского характера.
Я бочком протиснулся в зал, и кошак совершенно не обратил на меня внимания.
«Согласен. Если бы я таким занимался, мне бы точно ни до кого не было дела».
Подняв глаза и скривившись, я убедился в том, что творящаяся вакханалия на металлическом полу не отвлекается на мою персону. Поэтому я стал выискивать глазами что-то, что было похоже на «консоль».
В первую очередь пытался заглянуть за колонну, однако небольшая стойка-столик обнаружилась справа у стены. Я не был совсем уж уверен в «консольности» объекта, но ничего другого похожего не было.
— Ну-с… С Данунахом, — прошептал я, переминаясь с ноги на ногу, и перешагнул через две валяющихся в сладкой неге крысы.
Нашёл следующий кусочек свободного пространства и шагнул туда. Иногда, как балерине, мне приходилось стоять на носке и судорожно думать, куда дальше ступить, чтобы не задеть шевелящихся животных. А иногда прохода не было вообще, и мне приходилось ждать, пока крыса прекратит трахать орла, или чтобы собака, обгладывающая череп кошки, наконец перевернулась на другой бок.
Один раз я задел крысу, а та обхватила своими лапищами мою ногу и стала лениво покусывать меня в голень. Шуметь категорично не хотелось, а потому я схватил окровавленную морду крысямбы и с отчётливым «хрусь» разломал полчерепа в труху.
Прямо возле столика валялась кошка с двумя крысами. А вот тут я уже струхнул применять мускульную силу. Такая кошачья тварина мне полкисти может откусить, не напрягаясь. Поэтому пришлось взять пистолет.
Направив дуло в окровавленное и одурманенное рыло, я три раза «мольнулся» каждому из своих богов и нажал на спусковой крючок — произошёл оглушающий выстрел, а я инстинктивно зажмурил глаза.
Одна секунда. Две. Я приоткрыл глаз и поглядел в глубь зала. Лучше бы этого не делал — я оторопел от ужаса! Сердце сразу же провалилось в задницу и хотело десантироваться из организма.
На меня внимательно смотрели все гопники! Они остановились и, яростно скалясь, пялились на меня своими однотонными красными глазками. Поднимая руки вверх вместе с пистолетом, я промямлил:
— Это была проверка упругости киски, господа… Не обращайте внимания…
«Пистолет — это хорошо, но если они кинутся все скопом, то мну писец!» — судорожно подумал я, стараясь больше не шевелиться.
Животные совершенно не обратили на нас внимания, продолжая шаркаться в тишине своими телами. Лишь из двух куч показались руки, одна из которых утащила целую собаку, слегка руша нагромождение из тел. А за счёт этого я увидел, кто в ней прятался — худющий гуманоид, у которого из макушки торчали небольшие отростки в виде рожек.
Под моё минутное охеревание гопники прекратили на меня пялиться и продолжили крутить хоровод, а я наконец закрыл кран «производства кирпичей» и обернулся.
Две крысы с удовольствием чавкали мёртвой кошатиной с простреленной башкой. Подавляя желание к ним присоединиться, я поочерёдно свернул им шеи. Оттянул в сторону тушки и встал за столик.