— Скорее всего, старейшины решили перестраховаться и уничтожить всех младших сотрудников, что участвовали в переводе древнего фолианта. Хотя до этого мы даже не предполагали связывать катастрофу с этим событием, — закончила рассказ Ханэи.
— И как вы узнали, что тебя собираются… того? — спросил я, показывая жест пальцем по горлу. — Или ваши спецслужбы извещают о таком? — усмехнулся я.
— Нет, конечно, — хмыкнула женщина. — Если бы не мой возлюбленный, я бы ещё год назад бесследно исчезла под каким-нибудь предлогом, — добавила она, с теплотой поглядев на своего мужа, и взяла его за руку.
— У меня есть друг в Верховном Клириате. Он и сообщил о приказе на устранение Ханэи, — хмуро пояснил Гу и сильнее сжал руку супруги.
— Какие у вас тут страсти… — протянул я и задумчиво схватился за подбородок. — А с чего вы взяли, что ваш перевод виноват в катастрофе?
— Наши сотрудники были консультантами по ритуалу на острове Содружества, где и случился очаг заражения. Они что-то сделали с алтарём Урокона, — ответила женщина.
— Значит, очаг всё же известен. Почему официальные СМИ молчат? — удивился я.
— Потому что Совет Фракций Международного Содружества не меньший виновник катастрофы. Разумеется, они будут до последнего скрывать обстоятельства, — вставил слово Гур.
— Жесть… Как у вас всё сложно, — поморщился я.
— Политика сложна для рядового ума, — пожала плечами Ханэи, а я на неё пристально поглядел и улыбнулся.
— Ладно, раз уж мы так близко познакомились, и вы мне пообещали помочь во всём… скажу кое-что из моих целей. Мне нужно попасть в Датарок под видом гражданина или приглашённого.
— Но вы же мертвец⁈ — удивился Гур.
— Значит, нужно меня оживить, — пожал я плечами. — Это тело довольно свежее — запустить сердце не проблема, — похлопал я себя по груди.
Они опять удивлённо переглянулись и усмехнулись. Ханэи задала некоторые наводящие вопросы, от которых зависело моё успешное приглашение в Датарок. После недолгого разговора мы определили, что мне надо подучить датарохский язык и желательно уметь воспроизвести некоторые «заклинания» по управлению духами их призывом. Она сказала, что это поможет мне как минимум останавливать враждебных духов.
По поводу моего оживления — тут было сложнее. Они не были медиками и со сложным оборудованием не работали, но я заверил их, что алгоритм «оживления» мне известен.
Так мы и проговорили до глубокой ночи. Супруги даже наклюкались в зюзю и еле как показали мне соседнюю комнату, где я могу расположиться. Но у меня-то тело мёртвое — пришлось догоняться ещё пачкой сока. Хе-хе!
Глава 15
«Алк Зом-бич и Уличная магия»
(Иллюстрация 15.1)
Ванесса сидела в своём рабочем кабинете уже третьи сутки. Загруженности по работе у неё нет, как это было в первые месяцы апокалипсиса. Даже напротив, «клиенты», теперь бывают разве что парочка за весь день. И это в лучшем случае. Ей мешало покинуть рабочее место главное, но очень неформальное дело последних дней — она неотрывно наблюдала за своим подопечным Максимом, который в данный момент опять играл на гитаре в межмирье после тренировки духовности. Он играл перед скульптурой демоницы, представшей в красивом платье.
Сама она никогда бы так не нарядилась, от этого на неё постоянно накатывало раздражение. Но это было всяко лучше пошлых нарядов или вообще без таковых, от чего демоница в бешенстве всё-таки смогла залезть в его сновидения и дать понять, что он переходит черту.
«И как он в точности скопировал моё тело? Он же меня голой не видел», — в который раз задавалась вопросом Ванесса, при этом слегка съеживаясь от неловкости, как зелёная студентка академии.
Максим, тем временем, под гитарный перебор стал петь какую-то песню на немецком языке:
— Диэ либэ ист айн вильдес тие…
— Как же банально… — хмыкнула девушка.
Она отлично понимала диалект прагерманского языка и любовный текст этого произведения. Однако от мелодичности и слов опять ощутила приятные мурашки по коже.
Даже несмотря на современность её родного мира, от которого она безнадёжно отстала, песни Максима так и веяли чем-то родным. От того демонице это очень нравилось, но одновременно приводило в некоторое бешенство. Ванессу тянуло к этому парню не меньше, чем его тянуло к ней, пока он каждый день воспроизводил её в виде скульптуры.