В невербальном применении твил важна как комбинация символов, так и их цвет на воображаемом чёрном фоне. Для «Изгнания» цвет был бледно-голубой, для подчинения — жёлтый, а для простой уборки — белый.
Но было еще одно очень короткое заклинание, которое я выучил раньше времени, и называлось оно: «Призывом хранителя». Вот с ним мне приходилось рисовать сверкающий золотой символ Анакры. Что было на самом деле не просто, выделить его из «просто жёлтого» цвета. Но я справился.
На четвертый день я применил своё колдунство взмахом «факира», и от радости стал танцевать джигу, а потом гопак… а потом брейкданс. В общем, под охеревание Гура, я вспомнил все возможные танцы, которыми совершенно до этого не владел.
С этими тренировками я даже на музыку подзабил, которую я играл в большинстве случаев для Ванессы. И она всё равно за мной следила. Не знаю, как, но после второй нашей страстной ночи, я стал чувствовать, когда она за мной следит. Слабо, но я ощущал это даже в реале. Однако, она больше ко мне не приходила, как бы я её не упрашивал. Не знаю в чём дело, ведь расстались мы вполне тепло, если не сказать «горячо».
Повидаться мне с ней было необходимо. И не для того чтобы ощутить на своих «членах» жар её демонического тела, который был словно наркотик. Нет! Я не такой! Я не только об этом думаю! Только всего пару раз за вечер!
На самом деле, я опять словил тот «глюк» демонизации, который продлился в два раза больше предыдущего раза. Нужно было узнать, что это вообще такое и как такое возможно. Контракты тут не действуют. И даже несмотря на наши духовно-половые связи, мы, технически, находимся в разных измерениях.
Не то что бы я боялся отрастить себе хвост. А в связи с моими похождениями зомбарём, мне стало глубоко плевать как я выгляжу, особенно в «духовном» виде — главное, что удобно. Но нужно было определиться, что ли… Неизвестность раздражает.
Следующим не приятным пунктом — мне не дали хорошенько нажраться в уголку за гитарой. Так как через полторы недели настало время призыва моего личного духа-хранителя. Гур и Ханэи вычертили жёлтой краской сложнейшую «пента-хрено-грамму» с использованием символов Анакры прямо в нашем зале для тренировок.
И сегодня настал момент истины!
— Алк, вставай в центр. Только не сотри письмена, — сказала жрица, когда они оба внимательно проверили свою работу.
— Хоть бы русалка… хоть бы русалка… — улыбаясь бормотал я, и направился к ним.
Круг «назначения», помимо кракозябр из писанины, имел внутри пустую область, куда я, чуть волнуясь, перешагнул. А Ханэи стала говорить:
— Повторяю ещё раз. Тебе нельзя шевелиться, выпускать духовность и думать о чём-либо. Нарушишь хоть что-то из этого и ритуал придётся проводить заново.
— … хоть бы русалка… Да понял, я понял, — улыбаясь ответил я.
— Значит, хватит бормотать на своём русском! — нахмурилась жрица, а я сразу сосредоточился и прикрыл глаза.
Не думать о чём-либо было тяжело, но этого по факту не требовалось. Нужно было просто максимально абстрагироваться от «словесных» мыслей. Я уже тренировался под надзором жрецов, с чтением мыслей, так что точно понимал в какое состояние нужно себя вогнать.
Жрецы встали по обе стороны от меня и начали свой гундяво-проглатывающий рептилоидный речитатив.
Через минуту их призыва «сотоны», меня стало клонить в сон. Хотя ещё из-за того, что я почувствовал тепло разливающееся по всему телу — это был верный признак, что связь с миром духов открылась.
Я уже был на последнем издыхании, чтобы не вспомнить о русалке. И мне уже стали приходить образы рыбьего хвоста, титечек как у Ванессы, и перепончатых крыльев. Только жрецы меня опередили, одновременно выкрикнув:
— … лехъя фиа ультхта гинксх!
Открыв глаза, я увидел, как хренограмма слегка засветилась и плавно потухла. Через несколько секунд жрецы выдохнули и заговорили:
— Ритуал проведён успешно, — усмехнулся Гур справа от меня.
— Призывай своего хранителя, Алк, — нетерпеливо вторила Ханэи слева.
— Хе-хе! — улыбаясь облизнулся я. — Явись! О непорочная дева с большими си-и… Силой!
Я выставил вперед ладонь и мысленно активировал весь алгоритм призыва. Проходит секунда, вторая, и нихера не происходит. Я повторил призыв, но уже без пафосного выкрика — ничего. Сделал десяток повторений уже вслух.
Я чувствовал, что твила работает, но духовность не тратится, потому что никто не приходит на мой «зов».
— Да что за хэ⁈ — возмутился я смотря на свои пустые ладони. — Что я теперь мацать по вечерам буду⁈ — и оглядел изумлённых жрецов.