Когда всё началось, он оказался в Лисьем Носе - приехал к другу погостить. По его рассказам, они с Мишей отдыхали после тренировки, и вдруг исчезает река, пологий холм, раскидистая ива, а сам Богдан висит в пустоте. Сначала появилось зрение, поперву мутное, а после всё более острое. Он увидел красную стёганую тунику на впередиидущем человеке, лёгкую средневековую броню, заметил играющую бликами алебарду, чёрную гриву волос до лопаток. Тело, против его воли, перевело взгляд правее, где двигалась представительного вида карета, и также важно вышагивали стражники.
Постепенно Богдан стал обретать запахи, звуки, чувства. Он слышал не свои эмоции: гордость и предвкушение скорого отдыха, направленные вовнутрь, ядовитая настороженность, конусом уходившая в лес, и восхищение смешанное со злорадным предвкушением, лучом устремлённое на карету. Постепенно чужие чувства стали затухать, он слышал их всё тише и тише, пока те совсем не увяли. И лишь после к нему стала возвращаться возможность управлять телом. Сначала он смог сделать самостоятельный вдох, минутой позже - взмахнуть рукой, а через сотню ударов сердца - самостоятельно продолжать идти. Богдан вслушивался в лесную природу, в щебетание птиц, цепко высматривал повадки спутников, - каждая деталь отпечатывалась в сознании запертой не в своём теле личности. Спустя некоторое время они вышли из леса. Перед ними раскинулся крупный город.
Вот только чадящие трубы заводов не разрезали небеса, не гудел миллионами голосов страдающий мегаполис, не возвышались над полями хрущёвок многоэтажки. То был средневековый город, с одно-, двухэтажными деревянными домами. Несколько рядов массивных каменных стен делили весь город на концентрические сектора. По левую руку виднелся порт, в котором отдыхали после дальнего плавания пузатые корабли. Оглянулся назад - там, в часе пути, возвышалась громада замка, вокруг которой рос густой лес. По нему они и шли. Всё также безмолвно колонна прошла через врата, разделявшие город и королевский парк, и двинулась напрямую через широкий проспект, заставляя встреченных горожан спешно ретироваться с пути монаршей особы.
Богдан не увидел по пути повальной нищеты и антисанитарии, кои часто можно встретить в описании Франции 17 века, но и особой зажиточностью граждане не блистали - ходили в старой, но добротной одежде. Квартал ремесленников, что располагался прямиком у внешних врат, оставил особое впечатление на него. Оттуда всё время доносился лязг стали, рёв раззадорренного мехами пламени, резкий запах аммиака и сильно пахнущих трав. Снаружи стен группа вооружённых солдат ожидала королевский кортеж. На них сияли сытой сталью доспехи, синие поддоспешники гладко выглажены, а шлемы были сдвинуты на лоб, создавая вид лихой и чуть грозный. Из ровного построения шагнул, а после вытянулся по стойке полуседой мужчина с поддоспешником бело-голубого цвета.
- Ваше Величество, третий взвод специального назначения по приказанию прибыл. Разрешите приступать к выполнению обязанностей?, - на его представление высунулась голова молодой темноволосой девушки в чёрно-белой форме прислуги:
- Её величество разрешает, - важным голосом объявила служанка. Тугая чёрная коса скрылась в карете.
(П.А: Взвод = 15-60 человек = 3-6 отрядов)
Поклонившись в пояс, солдат стал отдавать команды для создания походного порядка. Через тройку минут разросшаяся колонна двинулась в путь. Во главе встали две кареты с отдыхающими солдатами, следом королевская с личной гвардией красных туник, а замыкал колонну продовольственный обоз. На всём протяжении каравана, с боков, маршировали солдаты, пристально вглядываясь в густой кустарник. "Поход намечается долгим, не к добру это", - немного разволновался Богдан. Судя по красной тунике на его теле, он из личной гвардии Её Величества, а значит - с него повышенный спрос. Что делать, если его пошлют в разведку? А он и ходить-то бесшумно не умеет! Да что там ходить, он ведь даже не знает местного этикета!
Мозг жителя двадцать первого века не привык находиться без притока информации, а потому старался добыть её любым способом. Вот и Богдан стал потрошить закрома памяти, пытаясь выудить хоть крупицу. Долго у него ничего не получалось, но стоило лишь вспомнить имя тела, в которое он попал, Бетрей, знания стали также легкодоступны, как и в собственном теле. И Богдан начал их перебирать, где-то засовывая ментальную лапу глубже, а где-то лишь поверхностно поглаживая воспоминания.