За нею, на зеленом фоне высоких, хоть и привявших по жаре, запыленных топинамбуров, с дрыном наперевес танцевал Канарин, держа свое оружие наготове.
— Сгинь! Уйди! — талдычил он.
— А еще художник, интеллигентный человек, — укорила его Лида, держась от дырки подальше.
— Ничего не знаю! Сгинь!
Новый голос раздался:
— Чмырь, ты нам дашь пройти?
— Что? — Канарин обернулся.
В коридорчике между топинамбурами стоял здоровенный лоб в клетчатой тенниске, а рядом с ним на толстом черном поводке ронял слюни из открытой пасти кремовый алабай. Казалось, если он побежит, то хозяин полетит за ним, яко лист кленовый на ветру.
Канарин огрызнулся скорее машинально:
— Я вам не мешаю!
— Каро, видишь палочку? Где палочка?
Каро сделал два шага, вежливо забрал у Канарина дрын, лег, положил бревнышко между лапами и перекусил пополам.
— Она зомби! — Канарин указал на Лиду.
— Ты какой-то намаханный, как я погляжу, — сказал хозяин алабая, потянув за поводок. Каро встал.
— Вы не понимаете! В городе началось восстание зомби! Пока вы тут с собакой гуляете!
— Так, чмырь, отошел от забора. Девушка, он вас сюда не пускает?
— Да, — ответила Лида.
— Считаю до трех!
Со стороны забора, где была Лида, на тропу по дорожке снизу, судорожно корчась и гундя, стали выходить мертвецы — недавние горожане, перемазанные кровью, покусанные, с ранами. Курьер с рюкзаком. Женщина в джинсах и красной футболке. Другая, без уха и с палочкой в левом глазе. За ними еще, еще. Некоторые двинулись в сторону Лиды, иные же приникли к секции напротив дорожки и стали протягивать руки между прутьями, издавая сиплые хрипы.
Лида заскочила в ботсад через дыру. Канарин припустил налево, мимо разнообразных кормовых культур. Вились тут и кабачки, и баклажаны, но до урожая оставалось далеко!
— Там и правда зомби! — Лида подбежала к человеку с алабаем.
— Я вижу. Как я домой теперь вернусь? — он чуть не заплакал.
Зомби толкались у дыры в заборе. Один уже заносил ногу и перелезал сюда.
Глава 39
А они шли и шли по бетонному желобу Лыбеди, видя над собой небо синее да слева маячили огромные коробы бывшей промзоны. Что было рядом по берегам, бог весть — росли деревья с кустами и всё заслоняли.
Паша несколько раз предлагал, чтобы кто-нибудь вылез наверх травяным берегом и двигался параллельно желобу по тропе между Лыбедью и железной дорогой. От реки виднелась сетчатая ограда, предшествующая рельсам.
Впереди, приближались высотки Саперной горы, перед ними мостики, толстые трубы через Лыбедь, массивный мост Демиевского путепровода. Промзона сменилась наползающими, приземлившимися космическими крейсерами ТРЦ с многоуровневыми паркингами.
— Скоро доберемся до устья Совки, — сказала Веста, — Вот там уж точно надо будет выглянуть и осмотреться.
Иван в своих шлепанцах споткнулся о растущий из стыка бетонных плит пучок травы и, матерясь, едва не упал.
— Осторожнее, — Паша сам старательно обошел островок травы на намытой грязи.
Бетонная дорога на другому берегу желоба, на стороне ТРЦ, была шире, зато туда больше попадало солнце. Посередине быстро, почти без волн, так, с замутнениями, темной полоской катила воды свои Лыбедь. Пожалуй, не перепрыгнуть, хотя если с разбегу?
— Выживаем, — непонятно кому сказал Ваня, — Выживальщики мля!
— Если тебе что-то не нравится, вали дальше сам, — ответила Веста.
— Да нет, — пожал Ваня плечами, — Мне всё нравится. Ни оружия, ни… — дальше он, кажется, не придумал.
Поскольку остальные шли молча, то услышали как он пробурчал: «полторы калеки». Паша развернулся и толкнул Ивана в грудь. Тот спиной полетел в речку, забарахтался и встал, обтекая. Вода доходила ему ниже пояса.
— Ты чё, — он показывал на себя ладонями, — Я теперь мокрый, ты! Я теперь мокрый!
— Да идём просто, — сказала Веста, явно обращаясь только к Яне и Паше. Иван остался бродить по руслу, разговаривая сам с собой. Удивленно что-то спрашивал, отвечал.
Дальше над речкой был наискось сооружен короткий мостик — некогда железнодорожный. Неизвестные истории злодеи стибрили на металлолом его перила и рельсы, а деревянные шпалы оставили. Мостик покоился на двух длинных ногах-опорах, каждая на своем берегу Лыбеди. Ему предшествовала бетонная опорная стенка над желобом Лыбеди. У начала стенки наверх, на берег между вьющихся кустов поднимался грунтовой залаз. Для удобства было подставлено бревнышко, хотя не составило бы труда подтянуться на стенку коллектора.