На удивление меня и родственников, я оказался единственным кто, унаследовал тот дом и участок, где жил покойный. Честно говоря, я не понимал, чем я заслужил эту честь, но никто не мог его оспорить и сказать слово против веления этого человека, так как память о нем жила в наших сердцах, а уважение к нему существовала даже после его смерти. А я с тяжелым сердцем подписывал документы на присвоении этой недвижимости.
Единственным условием было лишь то, что я проживу в этом доме не менее полугода и принимать всех, кто будет просить в доме ночлега. Поэтому мне пришлось бросить всё, чтобы оставить этот дом у себя, не передавая его никому постороннему. Хотя, я не был против того, чтобы этим домом пользовалась вся семья, как дачным домом. Но увы, все отказались от поездок туда, так как они не хотели тревожить, пока ещё живые воспоминания о покойном. Но они просили лишь о том, чтобы я ухаживал за могилой, что я, собственно, и собирался делать на постоянной основе.
Когда же я полностью переехал в дом, то осознал, как же родственники оказались правы на счёт воспоминаний. Каждая деталь и мелочь в доме хранила воспоминания о нём. Стоило лишь взглянуть на тот, или иной предмет, как я тут же вспоминал о самом ярком случае из жизни, связанное с этим человеком. Это было больно, мучительно, через чур сложно. Но я должен был оставаться сильным. Сжав свою волю в кулак, я дал слово, что выполню последнюю волю покойного, невзирая ни на что.
Первая же ночь обернулась для меня неприятным сюрпризом в виде незваного гостя, пришедшего в половину второго ночи. Это был бродяга, который заплутав, решил спрятаться от непогоды. Увы, но такое было условие получение дома. Да, конечно же, я мог бы его и не впускать, всё равно никто бы об этом не узнал. Но меня бы загрызла совесть, и усопший бы впустил каждого кто, если был бы жив.
Этот странник был очень голоден и весь продрог от промозглого ветра. Проявив гостеприимство, я его накормил, переодел в сухую и теплую одежду. А его одежду я повесил сушиться над печью. Во время позднего ужина, бродяга всё рассказывал, откуда он, куда он держит путь, и о том, что слышал, что в этом доме живёт настоящий человек, который в случае чего не откажет в ночлеге. Мне же пришлось его огорчить, сказав, что он умер совсем недавно. Странник, пустив горькую слезу, залез в свой рюкзак и достал оттуда бутыль с мутной жидкостью. Мне не надо было объяснять то, что это был самогон. Бродяга же просто и с горечью в голосе сказал кратко:
- Земля ему пухом. Видимо был хороший человек, раз слухи о нем разошлись за сотни километров от этого места.
Не говоря ни слова, я просто выпил стопку обжигающего самогона. Тут же по всей глотке, вплоть до желудка. Поморщив лицо от спиртного, я тут же взял со стола кусок хлеба и закусил. Не успев прийти в себя от выпитого, старик продолжил разговор.
- Он, наверное, похоронен тут неподалёку?
- Да. Примерно километр отсюда.
- Покажешь мне завтра его могилу?
- Да, конечно, — необдуманно сказал я.
На том мы и решили, что утром пойдём навестить его. А бродяга с могилы и продолжит свой путь.
Позавтракав утром, мы не стали откладывать наш договор и пошли до могилы. Бродяга этот долго стоял у могилы, что-то бормоча. Я не стал сосредотачивать своё внимание на этом факте. У каждого человека свои «тараканы в голове». Вскоре бродяга, вновь полез в свой рюкзак, и достал ту же бутылку самогона и три стаканчика. Он налил себе, мне и покойнику. Мы выпили не чокаясь, и бродяга немного пролил самогона на могилку. Сразу же после этого, он собрался в путь, на прощание оставив мне полтора литра самогона как плату за ночлег. И на этом мы попрощались.
Весь остаток дня, я провел в уборке дома, и уходе за участком. Сбившись с временем, я не заметил, как наступил вечер. И лишь неожиданный звонок одного из родственников заставил меня начать отдых свой. Мы болтали о многом. Я рассказал о ночном госте, о том, что сделал по дому. Взамен я получил обещание скорого приезда в гости. Конечно же это было достаточно приятным сюрпризом для меня, так как жизнь в одиночестве давала мне лишь скуку по вечерам, которую я начал замечать всего лишь за два вечера.