— Кто там стучит?
— Мой мотоцикл сломался, — крикнул я в ответ. — Можно от вас вызвать такси или остановиться у вас на ночь?
— Эй, да ты хоть понимаешь, что сейчас три часа ночи? — грубо ответили мне.
— Я разбился в горах, на горе Машерамор, — сказал я.
До моего слуха донесся женский голос, но что она говорила, я не разобрал.
С грохотом опустили окно. Я с надеждой ждал. Наконец внизу зажгли свет, а потом открыли дверь.
— Давай заходи, — сказал мужской голос.
Я вошел в дом, после пережитого в горах меня трясло от холода и почти не осталось сил.
Когда я вышел из темноты на свет, мужчина меня вспомнил:
— Да вы тот молодой человек, который спрашивал дорогу до "Тич Дрок-Хлу" сегодня вечером?
Я кивнул. Передо мной стоял мужчина, которого, судя по бейджику на комбинезоне, звали Манус.
— Верно. У меня мотоцикл сломался. Мне нужно вызвать такси.
Мужчина мысленно что-то прикинул и тряхнул головой:
— Вы неважно выглядите. — С этими словами он достал из шкафа бутылку "Джемесона" и стакан. — Это вас согреет. — Мужчина налил виски в стакан и сунул его мне в руки. — Что вы там делали, в "Тич Дрок-Хлу", так поздно? Вы — охотник за привидениями, да? — И, не дожидаясь ответа, продолжил: — Я могу позвонить в Макрум и вызвать вам машину. Куда вы хотите ехать?
— В Корк-Сити.
— А где сломался ваш мотоцикл?
— На дороге в горах. У реки, там, где горбатый мост.
— Понятно, это место я знаю. Съезжу туда завтра и заберу его. Оставьте мне номер, по которому вас можно найти, и я дам знать, какой нужен ремонт.
Я кивнул и, отпив глоток виски, хмуро посмотрел на мужчину:
— А почему вы спросили, не охотник ли я за привидениями?
— Вы искали "Тич Дрок-Хлу". Так это место называют в наших краях. Дом с дурной славой. Мы его так называем, потому что считается, что там привидения. Знаете, это один из коттеджей, которые сохранились со времен Великого голода.
Я смущенно кивнул и снова пригубил виски, наслаждаясь теплом, которое горячей волной разливалось по моему окоченевшему телу.
— Я искал отца Дохени, — объяснил я.
Мужчина удивленно на меня посмотрел, а потом негромко хохотнул:
— Так, значит, я был прав? Ну, надеюсь, вы его не нашли.
Я перестал потирать ладони от холода и, ничего не понимая, уставился на мужчину:
— Почему вы так говорите?
— Потому что отец Ниссан Дохени уже сто шестьдесят лет как мертв.
У меня все внутри похолодело.
— Сто шестьдесят лет как мертв?
— Именно. Вы разве не слышали эту историю? Во времена Великого голода он повел людей к замку Машерамора умолять лорда пощадить крестьян и не выгонять их на улицу. Из Маллоу вызвали солдат, им отдали приказ атаковать людей, которые на коленях стояли перед замком. Отца Ниссана Дохени убили, как и многих других его односельчан.
Я нервно сглотнул:
— А… а что случилось с Брид Кэппин?
Мужчина громко расхохотался:
— Так, значит, вам знакома эта легенда! Конечно, вы ее слышали. Согласно ей, "Тич Дрок-Хлу" — это коттедж Брид Кэппин. Честно говоря, я так к этому и отношусь. Все это просто легенда, и ничего больше. Бедный отец Дохени и безумная Брид Кэппин давным-давно умерли. Надо же придумать такое — старая женщина оживила труп убитого священника, чтобы через него отомстить лорду Машерамора и ему подобным! — Мужчина набожно перекрестился. — Легенда, и больше ничего.
Дэннис Этчисон
Кровавый поцелуй
Рассказ Дэнниса Этчисона "Ночная смена" ("The Late Shift"), написанный в классическом зомби-жанре, вошел в антологию "The Mammoth Book of Terror". И хотя тема антологии в нем трактуется весьма вольно, тем не менее это весьма яркое произведение, чего и следует ожидать от одного из самых достойных авторов, работающих в жанре хоррор.
По поводу "Кровавого поцелуя" Дэннис Этчисон говорит, что он появился во время его работы сценаристом на телевидении: "Приведенный здесь рассказ — сокращенная версия сценария, который так никогда и не был экранизирован".
Дэннис Этчисон, лауреат Всемирной и Британской премий фэнтези, — автор нельзя сказать, чтобы чересчур плодовитый, но в настоящее время его писательский "послужной список" обогатился романом "Человек-тень" ("Shadowman") и выпуском антологии "MetaHorror" под его редакцией. Другие крупные работы: "Калифорнийская готика" ("California Gothic"), первая вышедшая в Америке книга автора в твердом переплете "Темная сторона" ("Thе Darkside"), сборник рассказов "Край ночи" ("Nightland"). В стадии написания "Темная страна" ("The Dark Country"). Прибавим к этому разработку серий для международного рынка телеохвата (совместно с Дарио Ардженто), а также сценарий "Американский зомби".
Она твердила себе, что до этого никогда не дойдет. И одновременно, вопреки всему, надеялась на чудо. Теперь же она не могла разобрать наверняка, где действительность, а где иллюзия. Ситуация вышла из-под контроля. — Крис? Ты все еще здесь? — это Рип, мальчик-посыльный, который был на подхвате достаточно долго для того, чтобы сделаться Ответственным-Исполнителем-Особых-Проектов. Что бы это ни значило.
Распахнув дверь, он влетел к ней в кабинет, крутанулся на одной ноге и взмахнул второй, щиколотка легла на колено, так он и замер в изящной позе отдыхающего танцора или игривом телодвижении бегуна, который настолько всех обогнал, что торопиться ему уже без надобности. На что была больше похожа поза Рипа, она решить не смогла и рассеянно его разглядывала.
— Разве ты не идешь на вечеринку? — спросил Рип.
— А разве тебе есть дело до того, иду я или нет?
— Конечно. — Он по-мальчишечьи осклабился, словно позабыв, что на самом деле ему уже тридцать пять, — Знаешь ли, там будет классно, соберется все начальство. — Рип выглянул в коридор, нырнул обратно в кабинет и, понизив голос, спросил: — Как ты думаешь, что мы подготовили для Мило?
— Дай-ка угадаю. Танец живота? Хотя нет, это было на день его рождения. Может, наведается танцор из Чиппендейла?
Рип разразился хохотом:
— Ты шутишь! Да он до третьего сезона не вылезет из клозета!
— Чем черт не шутит?
"А тебе бы хотелось, — подумала она. — Клозет, как же. Я бы тебе могла порассказать о Мило кое-чего, если тебе действительно интересно. Но ты, вероятно, мне бы не поверил, ведь к твоему плану это не подходит, верно? Мило-Мужичино. Мечтай больше".
— Сдаюсь, — сказала она. — Так что?
Рип притворил за собой дверь.
— Мы наняли одну телку из отдела подбора актеров. Без пяти двенадцать она влетит вся такая в слезах и с воплями, что всмятку раздолбала машину Мило. Знаешь его белый "четыреста пятидесятый" SL? Ох, простите, она за все заплатит, если срок страховки еще не истек. Мило не в себе, верно? Она тащит его наверх, в спальню, к телефону, ищет номер, начинает терять самообладание, сдергивает платье и предлагает себя — и тут как снег на голову сюрприз! Да это же стриптизерша! С Днем святого Валентина! Входим все мы. У тебя есть фотоаппарат, Крисси?
— Возьму с собой камеру три-D.
— Что?
— Увидимся, Р. Сейчас мне нужно перепечатать сюжет.
Интересно, в котором часу начнется вечеринка?
— Ты про "Зомби"? Я-то думал, что уже все готово.
— Так и есть. Но в последнюю минуту Мило внес кое-какие предложения. Мелочи. Он хочет, чтобы утром все было готово и лежало у него на столе.
— Ясненько, — сказал Рип. Он уже не слушал. — Ну, не перетруждайся.
"Если не я, — подумала она, — то кто же тогда будет работать?"
— Вот что, Крисси.
— Да?
— Желаю потрясного вечера. Значит, повеселимся. Только запомни: не открывай Дверь-Под-Номером-Один — там все приготовлено! И спасибо за твой сюжет. Уверен, с "Королевой Зомби" мы окажемся на высоте!
— Спасибо на добром слове, Р.
"И не зови меня Крисси", — добавила она про себя, глядя на удаляющегося Рипа.
Я сделала, вы сделали, они сделали, мы сделали… Хотелось бы мне увидеть, как Мило или кто-нибудь еще из этой телекомпании действительно работает с отдачей: беседует с авторами, выискивает сюжеты, переписывает их ночи напролет — короче, озабочен не только потрясающими вечеринками… Лучше бы я осталась секретаршей. По крайней мере спала бы лучше.