Прочитав эту статью, Вест до полуночи просидел будто парализованный. В полночь в дверь позвонили. При этом звуке он вздрогнул всем телом. Поскольку слуги уже спали у себя на чердаке, открыть пришлось мне. Как я впоследствии сообщил полиции, никакой повозки на улице не было — лишь группа людей странного вида, которые внесли в переднюю большой квадратный ящик и поставили его на пол. Затем один из них пробормотал очень неестественным голосом: "Экспресс-доставка по предоплате". После этого они вывалились обратно на улицу и подпрыгивающей походкой направились прочь. Как это ни нелепо, но мне показалось, что они двинулись в сторону старого кладбища, к которому примыкал задний фасад нашего дома. Когда я вернулся в дом и захлопнул входную дверь, Вест спустился в переднюю и взглянул на ящик. Тот имел форму правильного куба, около двух футов в длину, ширину и высоту. На нем было четко указано имя Веста и его последний адрес. Рядом красовалась следующая надпись: "От Эрика Морланда Клапама-Ли, Сент-Элуа, Фландрия". За шесть лет до этих событий руины госпиталя, в который попал германский снаряд, погребли под собой обезглавленное реанимированное тело доктора Клапама-Ли и его отсеченную голову, издававшую, как нам тогда показалось, членораздельные звуки.
Было бы неверно сказать, что посылка привела Веста в крайнее возбуждение. Его душевное состояние являло образец ужаса. "Это конец, — сказал он. — Но все равно давай сожжем эту штуку". Напряженно прислушиваясь, мы отнесли ящик вниз, в лабораторию. Разумеется, многие подробности стерлись из моей памяти — можете себе представить, в каком смятении я пребывал. Но те, кто говорит, что я сжег в кремационной печи тело Веста, — гнусные лжецы. Мы вместе подняли деревянный ящик, поместили его в печь, закрыли заслонку и включили электропитание. За все это время внутри не раздалось ни единого звука.
Вест первым заметил, что с древней стены, отделявшей лабораторию от старинного склепа, местами посыпалась штукатурка. Я хотел было удрать, но он меня остановил. В стене показалось маленькое черное отверстие, пахнуло затхлым ледяным воздухом, могильной землей и перегноем. Все происходило в полной тишине. Вдруг электрические лампы погасли, и в призрачном свете, словно из преисподней, я увидел силуэты множества странных существ, породить которых могло только безумие или что похуже. Они сосредоточенно разбирали стену. Среди них были человеческие, получеловеческие, частично человеческие и вовсе не человеческие силуэты — разнородное стадо гротескных существ. Медленно, не спеша, тихо, один за одним они вынимали камни из вековой кладки. Затем, когда пролом оказался достаточно велик, они всей толпой ввалились в лабораторию под руководством обладателя красивой восковой головы. Кошмарное чудовище с безумным взглядом выскочило из-за его спины и схватило Веста. Тот не сопротивлялся и не издал ни звука. Все твари разом набросились на него и растерзали прямо у меня на глазах, а куски забрали с собой в таинственную и страшную каменную пещеру подземного склепа. Голову Веста унес предводитель, одетый в форму офицера канадской армии. За мгновение до ее исчезновения во тьме я увидел, как в голубых глазах за стеклами очков появились первые жуткие признаки безумного, нескрываемого ужаса.
Утром слуги нашли меня без сознания. Вест исчез. В кремационной печи не было ничего, кроме пепла. Следователи начали меня допрашивать, но что я мог им рассказать? В связь сефтонской трагедии с исчезновением Веста они не поверят, как не поверили в существование ночных посетителей, доставивших нам квадратный ящик. Когда я рассказал о подземном склепе, они показали мне стену, покрытую нетронутым слоем штукатурки, и рассмеялись. Поэтому об остальном я решил умолчать. Полицейские думают, что я безумец либо убийца. Вероятно, я действительно лишился рассудка. А коли так, это могло случиться лишь оттого, что проклятые мертвецы не произнесли ни единого звука.