На поле кто-то был. Я резко остановилась, сердце бешено колотилось у меня в груди. Кто-то стоял в том месте, где должен был быть центр лабиринта. Человек стоял ко мне спиной, и я не могла распознать, кто это, но что-то в том, как он стоял, вселяло в меня уверенность, что я уже видела его раньше, что я знала его.
Я побежала вперед и, должно быть, моргнула — фигура исчезла, словно ее никогда не было. Лунный свет обманчив, высокая трава качалась на ветру, по небу мчались облака и отбрасывали на землю причудливые тени.
"Давай пройдем по лабиринту вместе".
Услышала я эти слова или они просто всплыли в моей памяти?
Я посмотрела себе под ноги, растерянно огляделась по сторонам. Может быть, я уже в лабиринте? Я сделала пробный шаг вперед, потом назад, было похоже, что я действительно стою в каком-то углублении. Вернулись воспоминания: Фил на залитом солнцем поле, он раскачивается взад-вперед и говорит: "Кажется, здесь". У него открытый, напряженный взгляд.
— Фил, — прошептала я, и глаза мои наполнились слезами.
Сквозь слезы я заметила какое-то движение, сморгнула, и снова — ничего. Я оглядела темное пустое поле и пошла по давно протоптанной тропинке. Я шла не так медленно, как Фил, а гораздо быстрее, почти бежала, выстукивая края лабиринта ногами, чтобы двигаться наверняка, раз уж я не могла видеть ров.
И пока я шла, мне казалось, что я не одна, что впереди или у меня за спиной люди и где-то за поворотом лабиринта я могу их нагнать. Я могла слышать их шаги. Мысль о том, что кто-то идет за мной следом, действовала мне на нервы, я остановилась и обернулась. Я никого не увидела, но теперь смотрела в направлении "Дома викария". Я разглядела то самое окно, где мы с Филом когда-то стояли обнявшись, смотрели на поле и видели танцующие в лабиринте фигуры.
В эту ночь шторы на темном окне тоже не были задернуты, и, пока я туда смотрела, в окне появился человек — высокий силуэт с бледным пятном вместо лица. А через несколько секунд, пока я растерянно смотрела на окно, к первой фигуре присоединилась вторая. Кто-то меньше ростом — женщина. Мужчина обнял ее за плечи. Я видела — может быть, я и не могла разглядеть это с такого расстояния, да и в комнате свет был выключен, — я видела, что мужчина был в свитере, а женщина была голой. Я смогла разглядеть лицо мужчины. Это был Фил. А женщина… Это была я.
Там, в окне, были мы. Все еще мы, все еще вне досягаемости для того, что принесло с собой время. Я почти физически ощущала холод, от которого тогда дрожала, и защищенность в объятиях Фила. И все же я не была там. В данный момент я была в поле, одна, я была предостережением для меня той, в окне.
Я почувствовала, что рядом кто-то появился. Нечто тонкое, легкое и жесткое, как птичья лапка, взяло меня за руку. Я медленно отвернулась от окна и посмотрела на того, кто держал мою руку. Это был молодой человек, он смотрел на меня и улыбался. Мне показалось, что я его узнала.
— Он ждет тебя в центре лабиринта, — сказал молодой человек. — Теперь ты не должна останавливаться.
У меня в мозгу возникла четкая картинка: солнечный день, Фил замер в центре лабиринта, что-то его поймало, и он будет стоять там вечно. Время в лабиринте протекало не так, как вне его, и Фил мог остаться там, где когда-то стоял. Я могла снова быть с ним, на секунду или навсегда.
Я продолжила танец по извилистой тропе с моим новым компаньоном. Теперь я стремилась вперед, мне не терпелось оказаться в центре лабиринта. Впереди я видела людей, смутные танцующие фигуры. Они то появлялись, то исчезали в лунном свете, словно двигались по лабиринту в другие ночи, в другие столетия.
Боковое зрение подавало мне более тревожные сигналы. Я уловила мелькание моего партнера. Он выглядел иначе, чем когда мы встретились глаза в глаза. Он выглядел таким юным, но его легкая цепкая рука, которой он хватался за мою, не была рукой человека.
Рука была похожа на птичью лапку…
Я перевела взгляд вбок, на свою руку. Рука, державшая мою из плоти и крови, была рукой скелета, ее плоть сгнила и истлела много лет назад. Эти периферийные мелькания были правдой о моем партнере — со мной танцевало нечто мертвое и тем не менее живое.
Я резко остановилась и отдернула руку. Я закрыла глаза и боялась повернуться к этому лицом. Я слышала шуршание и постукивание иссохших костей, чувствовала холодный ветер на лице и запах разложения. Голос, напуганный и печальный, — это, вероятно, был голос Фила — шептал мое имя.