Он споткнулся о крест, который сам же и уронил, переполз через него. Дробовик где-то потерялся. В полумгле белело лицо поверженного врага, чьего имени Сэм не знал. Больше туда смотреть он не стал. Усталой походкой человек засеменил прочь от этого жуткого места.
Раз-два. Раз и два.
За пазухой разливалась теплота, идущая от скользкого камня, облепленного глиной и торфом.
Он вломился в деревенскую хату как заправский грабитель. Вынес дверь плечом и упал прямо на неё. Кое-как Сэм поставил её на место, прислонив к косяку. Сруб оказался довольно крепким, а Сэм сообразительным. В таких хатах всегда есть подпол. Туда он и хотел зашиться, что наконец-то заснуть и проснуться уже здоровым человеком. Он победил! Выиграл заранее проигрышную схватку со смертью, как бы ни пафосно это звучало.
Подвал нашёлся на кухне. Он влез туда в полной темноте, сверху накрывшись жестянкой, которая валялась на печи. Пол отозвался холодом. Сэм завернулся поплотнее в разорванную одежду, прикрыл глаза.
- Кто ты? – в дальнем углу стоял человек-призрак. Сэм помахал головой, пожелав привидению сгинуть.
Но на вопрос ответить не смог. Впрочем, это и неважно. Когда жутко хочешь покоя, всё остальное становится мелочным. Спустя минуту человек захрапел, обнимая двумя руками тёплый камень. Он так и не увидел в углу выводок трёх крошечных котят, которые забились в угол и от страха пищали, зыркая жёлтыми глазами.
Огромная кошка ворвалась в дом с диким рёвом: царапала жесть, грызла дерево, пока в итоге не сдвинула в сторону преграду и карающей тенью не юркнула в подвал. Разъярённый баюн ещё долго не отпускал перегрызенное горло дурнопахнущего человека, который осмелился забраться в его логово и напугать клубок маленьких комочков шерсти.
Глава 7. Каждый охотник знает
1.
Каменное изваяние, где путник мог переждать дождь и непогоду, нерушимо сторожило покой Холмов. В этом месте Нестор часто останавливался перекусить, когда проходил мимо. Теперь оно привлекло его выстрелами и взрывами гранат. Около камней разыгралась очередная грызня за ресурсы и драма, «кто таки круче». В другое время сектант забил бы болт на такое представление, но у него заворачивался от голода желудок и в довесок разнылась огнестрельная рана. Всё же Нестор преувеличил свои знания в медицине.
Он порядком замёрз, укрывшись в одной из нор, вырытой в овраге рядом с Холмами. Плащ прилип к телу, зубы скрежетали от жуткого озноба. Холод в итоге вынудил мужика на свой страх и риск зажечь огонь. Закончилось всё одинаково хреново: глаза выел дым, нора осыпалась, да так, что Нестору пришлось битый час выбирать землю из приваленного прохода. Зато согрелся. Остаток ночи он провёл сидя на корточках, в полудрёме, окончательно смирившись с холодом и негостеприимной осенью. Канонада в километре отсюда встретила Нестора раздражённым и опухшим стариком, если изображение в луже не врало. Но послушник взбодрился. Он всегда предпочитал действие безвольному сидению на заднице.
Но до точки стрельбы он добрался нескоро. Как оказалось, местечко для ночёвки присмотрел негостеприимное. Вначале он долго выбирался с оврага, где сильно затруднял движение пояс из статичных ловушек гравитационной природы. Он не хотел идти в обход, предпочитая короткий трудный путь длинному безопасному. Затем на него напал кабан, от которого Нестор позорно сбежал обратно к аномалиям. Как и любой другой послушник, он предпочитал не бить дичь, а мирно сосуществовать в гармонии с разными тварями. К людям этот постулат не относился. А последние тридцать минут он лениво наблюдал за местностью, держа на уме «людность» в этой части Северной зоны. Не хватало встретиться лицом к лицу с очередным придурком, которому не сиделось дома.
Звуки канонады не соврали. Тут и вправду разразилась резня. Четверо трупов с обезображенными телами валялись в окружении бывшего места ночёвки. Много следов и мусора как снаружи укрытия, так и изнутри. У двух Нестор обнаружил личное оружие, ещё у одного патроны. Однако ни у кого из них бродяга не нашёл ни малейшего признака еды. Мародёры, которые грохнули кучку зомби-оборванцев, обчистили тела и забрали харчи. Ни воды, ни хлеба, даже покрытого плесенью, – пусто. От досады адепт Ордена едва не завыл, как волк, пока не обратил внимание на труп у самого входа.
Досталось ему изрядно. Его посекло на несколько частей, голова разъехалась на две неровные половины, вместо руки – обрубок, а от филейной части ноги осталось мерзкая пованивающая чача. Преодолевая брезгливость, Нестор всё же запустил руки в карманы паршивца.
Вместе с кусочками кости и кишечника, послушник извлёк банку с мидиями, плитку шоколада «Алёнка», изгвазданную в крови неупокойника, и один шеврон. Шоколад он сразу выбросил, шеврон отложил в сторону, а вот мидии открыл. Только руки вытер перед трапезой.
Жирный белок показался ему пересоленным и слегка подгулявшим. Впрочем, кишки его на время успокоились от питательных даров моря, а вот чувство мщения обострилось с новой силой. Нестор снова вспомнил своего единокровного врага, Чёрного Книжника.
Это он жёг людей и читал проповеди под метания аномальной энергии вокруг. Мстил сильным, изводя их в могилу и гнобил слабых. Не без помощи Нестора, держал обманом власть диктатора в их маленькой общине. И сам потихоньку копил деньжата, закатанные в консервные банки с нарисованными мидиями. На чёрный, такой же, как и нутро Отца, день. Теперь этот полоумный псих собирался прикончить остальных собратьев, выйдя сухим из дерьма.
Со злостью Нестор зашвырнул пустую тару в траву. Даже на расстоянии Чёрный колдун смеялся над ним:
- Как тебе мидии под соусом?
Никак. Дерьмо есть дерьмо. Ложкой больше или меньше, уже разницы нет. Когда долго его поглощаешь, невольно привыкаешь к этому отвратному послевкусию. Ну ничего. Придёт время.
- Я вырву твои кишки, Чёрный уродец! И заставлю их съесть! Слышишь ты, козёл бородатый!
Конечно же он не слышал. Наверняка собирал манатки для последней своей акции. Чудовищной и масштабной. Иначе к чему такие приготовления?
Нестор взглянул на шеврон. И понял, что тут делали братья из города, которых на другом берегу Припяти называли «монолитом».
2.
Каждый наёмник мечтал о последнем Контракте. После него принято делить жизнь на «до» и «после». На одной стороне остаётся тёмная сторона его личности, обременённая чужими смертями и собственными шрамами. На другой – выбеленные хорошим дантистом зубы и роскошное бытие в загородном доме без забот. После Последнего Контракта хороший наёмник менял личину на праздного нувориша в самом лучшем случае, или хотя бы бизнесмена. И неважно, что таких привилегий добивались лишь единицы. Красивая легенда позволяла даже чёрствым хантерам немного помечтать, пока они вязли по щиколотку в весенней грязи или страдали от плавящего летнего зноя.
Беда заключалась в том, что Последний Контракт выпадал редко, а бойцы, претендующие на него, переоценивали свои силы и погибали. Или пропадали без вести, что в армейской практике сопоставлялось с гибелью.
Грешник трезво глядел правде в глаза. Несколько дней назад в баре он был уверен, что масть пошла ему в руки, и он сможет вытянуть на себя авантюрное дело, если примет участие в походе. Но по злой иронии, помощь понадобилась именно ему. Старина Айсберг вытащил бездыханное тело из того света, наплевав на логику и здравый смысл и рискуя получить в качестве врага могущественный Синдикат. Теперь Айса рядом нет, а Грешник впервые за долгий час топал на своих двоих без поддержки приятеля и провалов в памяти. Выглядел он, конечно, дерьмово, а то ещё хуже.
Ветеран прекрасно понимал, что его дни в качестве первоклассного бойца сочтены. Лечись не лечись, он больше не вернётся на прежний уровень, и значит, не видать ему Последнего контракта. Мысль о шальных деньгах ещё посещала голову, однако Грешник старательно открещивался от неё. Его дед в своё время часто повторял пословицу – «не дери шкуру с неубитого медведя». И ведь правда! Прошло пять дней или четыре с того самого времени, когда он покинул бар «Синий комбезз» и отправился покорять Север. Четыре дня в Зоне – вечность, а он не только не помог группе, но и стал косвенной причиной возможного провала. И он ещё планировал уйти на покой богатым! Смешно и нелепо.