Они двигались в верном направлении.
Путь им преградил завал из сучьев.
— Стой здесь! Если что, стреляй! — сказал полужестами Пеппа и неожиданно взобрался наверх. Пригнувшись, он короткими шагами засеменил вперёд, выставив перед собой «сайгу», и вскоре скрылся из виду. Только тихий треск сминаемого рогоза говорил, что спутник движется по каналу.
— Сука! — негромкий выкрик проводника едва не напугал напряжённого Пита. Тот готов был изрешетить из «двенадцатого» валежник и всё, что за ним находилось. Сдержался. И не зря. За кучей раздалось:
— Пит, вали сюда! И давай аккуратно, по моим следам.
— Иду. — буркнул ботаник и вылез из канавы.
5.
Бренчание исходило от армейского жетона, висевшего на нижней ветке полусухого ивняка. Поднявшийся ветер качал сухостой, и вместе с ним и вибрировали железки. Отсюда и звон. Но не этого вызвало оторопь у Пеппы.
Под веткой покоился скелет в неестественной позе.
Он будто сидел в яме, аккуратно вытянув перед собой ноги и заложив за спину руки. Голый череп с тёмными провалами устало, с укором, таращился в мрачную высь. Выглядел он зловеще: палящее солнце и ветер не до конца выбелили черепные кости, и их желтизна с серым налётом то ли ила, то ли грязи производила гнетущее впечатление. Из прорех истлевшей плотной ткани виднелись серые рёбра. Между ними успела прорасти пожухлая трава. Рядом с останками валялась стоптанная обувь: ботинки-говнодавы из облезлого кожзама с истёртым протектором и сбитыми носами. Обувь практически не пострадала, в отличие от одежды и плоти.
«Тинь-нинь».
Две бляхи соприкоснулись на ветке блестящими гранями, выдавив резонансный металлический звон.
Пит опустил автомат, наблюдая, как вибрирует железо. Напарник задумчиво крутил в руках болт, который, видимо, подобрал после броска в замершую костяную фигуру. Проверял на опасность место гибели.
— Его утопили. — ткнул стволом «сайги» в скелет Пеппа.
— Что? То есть, с чего ты взял? — не отрываясь, глядел на жуткие останки Пит.
— Очевидно же. Смотри, как вывернуты руки. Кости целы. Ни пулевой стрельбы, ни проломленной головы. Вон, даже налёт от ила остался на башке.
Проводник склонился над скелетом и тем же стволом что-то подцепил из земли.
— Вот и доказательства. Тонкая ржавая цепь. Наверняка под одеждой найдём ещё одну.
И правда. Покопавшись брезгливо в ворохе тряпок, которые расползлись под напором оружия, сталкер нащупал одну цепочку подлинне́е. Морщась, Пеп брезгливо двумя пальцами вытянул её на свет.
— Точно говорю. Жмурика убили, а труп связали, сбросили в канаву под утопленные ветки. За пару лет вода испарилась, жмур сгнил, а «американка» выплыла и повисла на суку. Вот и весь расклад.
«Следователь» бросил ржавую цепь обратно на труп.
— А кто это? — склонился уже и Питюшин над костями.
— Не знаю. Хотя…
Сталкер снял с ветки холодный медальон, перевернул.
— Смотри. Если тебе говорят эти цифры.
С замиранием сердца Вова схватил цепочку с двумя бляхами. На одной из них умелец выгравировал красивым почерком буквы:
S.T.A.L.K.E.R. GSC
На второй сияли цифры.
28. 04. 22. 2.
— Хм. Любопытно. Можно я заберу себе цепочку?
— Бери. Мне она ни к чему. Только место занимает. И всё-таки я догадываюсь, кто это такой.
Пеппа выдохнул и тихо сказал взбудораженному Владимиру:
— Убитый из Холмов. Чёрный балахон. Дрянная обувь. Близость. Труп оттуда. Готов руку отдать на отсечение. И что скверное, вряд ли этого человека убили чужие.
— Почему?
— Потому, Питер. Поганое место. А я говорил тебе о своих подозрениях.
Сталкер почесал трёхдневную щетину и качнул оружием в сторону Припяти.
— Слушай сюда, паря. Больше так глупо рисковать не будем. Я отправлюсь на разведку. Думаю, полчаса мне хватит, не больше. Похоже, мы влипли по-настоящему. Если рассчитываем добраться до Грязевого озера живыми, тебе придётся подчиниться и быть паинькой. И, самое главное, вытрясти из дурной головы мусор. Поэтому ты остаёшься здесь, ждёшь…
— Но Пеппа….
— Заткнись, Питер! Я иду один и точка! Пойми, для твоего блага и нашего общего дела. Не вернусь спустя полчаса, возвращайся по старым следам к камням и подожди Сэма. Иначе стемнеет, и тогда хана! Я понимаю, план дерьмо, Сэм — дерьмо и почти труп, если ещё не сдох. Но наше положение тоже дерьмовое, друг. Эти подонки в балахонах убивают своих и чужих, и не остановятся ни перед чем. А у нас контракт.
— Фак! — выругался тихо ботаник.
— О, ты постигаешь сталкерский дзен! — попробовал усмехнуться сталкер, но получилось плохо. — Тридцать минут, друже, и я вернусь. Верь в меня! Тем более у тебя появилась молчаливая компания.
Балагур и весельчак Пеппа ударил товарища по плечу кулаком, картинно козырнул и скрылся из виду.
Полчаса тянулись медленно. Пит вспомнил, как группа ждала Грешника на развилке, и в итоге ушли без него. Вот и теперь его не покидало ощущение, что Пеппа обратно не вернётся. Так и случилось. Лживый ублюдок обманул его, не придя и через сорок минут. На сорок второй минуте сдохла батарейка у часов, после чего разочарованный исходом Пит с горьким привкусом безнадёги повернул обратно.
Глава 8. Дорога для Сэма
1.
Трава щекотала ноздри. Человек чихнул, раз, второй, перевернулся на спину, корчась от гадкой волны слабости. На него с яростью наваливалось облачное небо, прибивало к земле. Сэм пытался закрыться руками, но пальцы мелко дрожали, дрожали бесконечно долго и нудно, как у паралитика. Плохая новость. Хорошая заключалась в том, что приступ закончился, и он, вопреки прогнозу, не впал в кому, не загнулся ни за хвост собачий, а дышал и постигал суровую быль больного человека.
Сталкер сел на корточки, хищно подтянул к себе автомат, и потряс головой. Помогло. Звон прекратился, и он вспомнил всё произошедшее с ним. Похоже, он давно в отключке. Иначе отчалил в Нирвану с жуткой ломкой. Странно, Сэм совсем не помнил, что колол себе инъекцию. Забыл?
Нет. Невозможно.
Одного взгляда на распотрошённый пенал от лекарства хватило, чтобы понять иронию его жалкого положения. Придурок Пеппа спас его ничтожную душонку от медленной смерти. Как благородно! И это несмотря на избиение до бессознательного состояния. В том, что именно проводник всадил инъекцию, сомнений не возникало. Не слюнтяй же Пит это сделал! Поблагодарить бы свина, да пошёл он на хрен!
Сталкер попробовал приподняться, размять затёкшие конечности, и едва не грохнулся лицом вниз. Упал на колени, упёрся руками во влажный грунт. Слабость не отступала. Однако валяться в таком состоянии долго «анархист» не мог. Незнакомая Зона пугала до усрачки, и вынуждала активно шевелить чреслами. Чем он и занялся.
Рюкзак, автомат, глоток воды — и можно дальше идти. По дороге рахитичное состояние пройдёт. Главное, вернуться в игру, догнать ребят. Пусть они его и бросили. Имели право, зачем вошкаться с умирающим, когда у тебя горит «дело». Законы Зоны суровы. Он потерял сознание в самый неподходящий момент. Сэм ни капли не осуждал недавних попутчиков, прекрасно понимая, что сделал бы точно так же.
Это был второй раз, когда он дошёл до этой фазы. Первый приступ застал во сне, врасплох, чего раньше не случалось. Помог хороший человек. Со временем Сэм научился предугадывать первые симптомы болезни. Но хрень прогрессировала. Паузы между приступами сократились, отходняки стали жёстче. И что самое паскудное в этой истории — у него закончились деньги. Дорогостоящее лекарства требовали значительных средств. Тратил он больше, чем зарабатывал, запасы истощались. Неделю назад выгреб из тайника последние три инъекции — считай, месяц жизни. Сто́ит говорить, что «анархист» находился на грани помешательства. Мысль выстрелить себе в голову притягивала своей простотой и доступностью всё чаще. И лишь желание жить дальше вынуждало его цепляться за существование любыми доступными способами.
В этот раз приступ случился буквально на третий день после очередного приёма лекарства. Организм не выдержал купания в холодной Припяти и перехода на Север. Вот и полыхнуло. Теперь у него осталась всего одна ампула с препаратом.