— Да говори уже, раз позвонил.
— Ксюх, что с тобой? — озадаченно спросил Женя.
— А что со мной? — закатывая глаза, вопросом на вопрос ответила девушка.
Ломящие от тяжелых пакетов руки, урчащий от голода живот, головная боль, которая стала уже нормой от недосыпа. Это был лишь малый список того, о чем она могла поведать парню, но чувство гордости и привычка решать все самостоятельно, заставляли ее сидеть молча и делать вид, что она самый счастливый человек на земле.
Девушке всегда хотелось верить, что она вполне самостоятельно может разрешить любые проблемы. И хоть неоднократно убеждалась в обратном, изменить эту черту так и не смогла. Скорее всего, и в этом крылась самая главная причина ее одиночества. Единичное количество друзей, практически не поддерживаемые связи с семьёй. Ксюша не раз чувствовала себя одинокой, но переступить через себя казалось чем-то немыслимым и не возможным.
— Только не говори, что ты словила так называемую звёздную болезнь, — возмущению парня не было предела, но Ксюша могла посоревноваться с ним.
— Не говори ерунды.
— А что ещё мне думать?! — неожиданно выкрикнул парень. — Мы практически не общаемся. Сама ты не звонишь, а все мои звонки или сообщения либо игнорируешь, либо отвечаешь односложными фразами.
— Я просто…
— Слишком занята и устала, — жёстко перебил парень. — Я в курсе.
На минуту воцарила мертвая тишина. Евгений тихо ожидал ответа, ему бы хватило простого извинения, но Миронова не могла дать и этого, пускай и знала, что собеседник был прав.
— Ладно, — сдавшись, вновь начал Женя. — Я хотел поговорить о стажировке. Ты так и не перезвонила.
Миронова тяжело вздохнула. За всю эту ночь ей так и не удалось всячески все обдумать, хотя она уже знала какое должна принять решение. Ещё вчера, когда она только услышала о предоставленной ей возможности, в голове уже вспыхнули несколько вариантов дальнейших действий. Но сейчас, девушка просто не могла думать об этом. Она должна была оставаться здесь. Ксения как никогда сейчас нужна была семейству Шастун.
— Думаю, мне придется отказаться, — не успела Миронова договорить фразу, как с другой стороны трубки посыпалось осуждение и критика.
— Как ты можешь так говорить? — среди всей ругани, девушке удалось услышать вопрос.
— Жень, это моя жизнь, — тихо ответила Ксения, аккуратно оглянувшись назад. Шастун ещё мирно спал на кровати.
— И насколько я знаю, фотография всегда была неотъемлемой частью твоей жизни. Что может быть важнее этой стажировки?
— Жень, я не могу сейчас никуда уехать из Воронежа, — ещё тише отвечает девушка.
— Так вот оно что, — протянуто произносит парень. — Шастун, не так ли? Дай угадаю, вы вместе?
— Вместе, но это не имеет к этому никакого отношения… — Ксюша не успевает договорить, как громкий смех Жени перебивает ее.
— А где та Ксения, которая говорила мне, что больше не позволит парню управлять ее жизнью?!
— Я и не позволяю, — решительно произносит девушка, чувствуя, как понемногу выходит из себя. — Я просто не могу сейчас уехать. Я нужна здесь.
— Твою мать, Миронова! — практически взрывается парень. — Что ты несёшь?!
— Не кричи, — старалась произнести девушка спокойнее, хотя внутри все разгоралось, подготавливаясь к неминуемой схватке с лучшим другом.
— А как ещё мне реагировать на то, что ты губишь свою жизнь из-за этого Шастуна?! — не выдерживал парень.
— Прошу, замолчи, — сквозь зубы процеживает девушка. — И я вряд ли, как ты выразился «погублю» свою жизнь если пропущу одну стажировку.
— Мне вспомнить, что ты говорила буквально пару месяцев назад?! Ты буквально жила этим конкурсом. Мечтала туда попасть.
— Это было давно, — произносит Миронова, ещё удерживая оборонительную позицию. — Сейчас есть более важные вещи.
— О да, трахаться с Шастуном каждый день-очень важное занятие. Миронова которую я знаю, никогда не позволила бы какому-то парню встать между ней и ее мечтами.
Возмущению девушки не было предела, а рука, которая так крепко сжимала мобильный, словно это он был всему виной, начала ломить. Черноволосой потребовалось несколько секунд, чтобы прийти в себя, в то время как в трубке раздался чей-то женский голос. От мысли, что сейчас в ее квартире проживает совершено не знакомый человек, внутри начинало неприятно закручиваться в узел. Ксюша была одной из тех, кто пытался закрыться от всего мира, считая дом своей крепостью. Представлять, что некая особа, сейчас сидит на ее диване, рассматривает фотографии и книжную полку… Хуже всего было то, что Женя прекрасно знал об этом качестве девушки, поэтому итак тяжело было поверить в собственную идею. Но, лишь в очередной раз, прислушавшись к вопросам девушки, в конечном счете Ксюша убедилась, что они сейчас находятся в ее квартире. Миронова тяжело вздохнула, пытаясь привести бушующие мысли в порядок.
— Так может, ты и не знаешь меня настоящую? — холодно произносит девушка, зная на какие болевые точки нужно надавить.
— Оу-у, — от неожиданности парень не сразу находит подходящие слова, — променять настоящего друга на очередного парня. Не ожидал.
Ксюша замерла. Удар ниже пояса. Она никогда не рассказывала Евгению о Марке, но он знал, как эти отношения разбили ее. И за все годы, что они дружили, Ксюша ещё ни разу не увлекалась кем-то серьезно.
— Ну, ты то явно знаешь о чем говоришь, — холодно произносит девушка, чувствуя, как к глазам подступают слезы. Нет, она не сдаться. Не сейчас. Не покажет свою боль. Не перед ним. Теперь нет.
— Я оставлю ключи у соседей, — безэмоционально произносит Женя, ожидая реакции подруги.
— Буду крайне признательна.
Миронова сбрасывается звонок настолько быстро, насколько хватает реакции и прячет голову за коленями, оберегая личное пространство. Слезы уже давно перешли в наступление, и девушка в очередной раз оказалась рада тому, что оказалась без макияжа. Тело задрожало, не смотря на жгучее солнце, которое уже находилось в зените. Мироновой жалобно захотелось закричать, но нежелание разбудить так мирно спящего Антона было сильнее.
Мысль о ссоре с лучшим другом разрывало изнутри. Ей не требовались лишние объяснения, чтобы понять, насколько она была не права, отталкивая Женю. Девушка действительно отстранилась, не посвящая мужчину в личные проблемы, но чувство обиды от резких слов друга перевешивала все.
«Все, Миронова, держи себя в руках. Не расклеивайся. Ты сильнее этого» — произнесла девушка сама себе, выпрямив спину. Дыхание с каждой секундой становилось спокойнее, а от прошедших слез осталось лишь едва заметное покраснение и раздражение в глазах.
— Эри, рядом! — громкий голос пронзил уши девушки, заставляя ее слегка наклониться вперёд в сторону раздражителя.
Юная особа, которую Ксюша не имела ни малейшего желания увидеть, медленно шла напротив окон Шастуна вместе с ротвейлером. Бросив мимолётный взгляд на балкон, Марина изменилась в лице. С одной стороны, в ней играло чувство неожиданности, ведь она надеялась пересечься с другим человеком, но с другой, видеть страдающую Миронову оказалось для нее самым приятным, что она видела за последние несколько дней.
Ксюша гордо подняла голову, словно и не была морально раздавлена несколько секунд назад. Марина лишь усмехнулся, покрепче сжав в руках поводок.
Ксюша тихо дождалась, пока девушка скроется за углом и поспешила вернуться в квартиру. Желудок продолжал урчать, поэтому Мироновой ничего не оставалось, как приготовить что-то перекусить.
Как только организм получил необходимую пищу, то неизбежно вспомнил о бессонной ночи. Глаза буквально закрывались на ходу, а в висках чувствовалась неприятная ноющая боль. Потратив несколько минут на поиск таблеток, Миронова удобно расположилась на диване, чувствуя, как с каждой секундой сознание отключается, давая организму блаженные минуты отдыха.
Спустя всего четыре часа Мироновой пришлось вновь открыть глаза с диким желанием разбить свой телефон об ближайшую стену. Она уже забыла, когда ее организм просыпался сам, по собственному желанию, а не под действием каких-то внешних факторов. Разумеется, первой идей было продолжать сон, игнорируя назойливую мелодию, но вдруг решив, что Женя одумался и готов извиниться, девушка резко подскочила, почувствовала лёгкое головокружение.