На данный момент на карте было отмечено… Один, два, три… Семь туннелей. Один зачёркиваем — это мир ангела. Второй подземелье — ставим кружочек. Остаётся ещё пять…
В любой момент каждый из них мог оказаться для меня закрыт.
Это было плохо. В том же мире Ангела я нашёл чудесное оружие. Что если и за остальными трещинками притаились не менее роскошные копи? В данный момент мне следовало провести фронтальную разведку.
Я открыл карту и взялся за дело.
11. упс
Первый разлом, который я решил посетить, был отмечен двумя черепушками и одним пистолетиком. «Стабильность» его была средняя. Примерно через пять минут каменные стенки туннеля превратились в прогнившие, смердящие рыбой деревянные доски. Ещё через пять я вышел в тёмное, освещённое единственной мутной лампой помещение, не увидел даже намёка на туман, повернулся и полез назад.
Так, этот мир вычёркиваем: пять минус один — четыре.
Следующий разлом показался мне особенно интересным. Возле него были нарисованы две черепушки и аж четыре(!) пистолетика. Стабильность его была «Высокая». Когда-то. Как дела обстояли на данный момент… Вот сейчас и узнаем.
Сперва туннель был обыкновенным, каменным; затем, постепенно, его стены сгладились и обросли розоватыми обоями с нарисованными на них облачками, которые вскоре заглотила туманная гуща.
С каждым шагом она всё уплотнялась и уплотнялась. В какой-то момент белизна сделалась настолько непроницаемой, что я и не заметил, как вышел из туннеля на открытое пространство, — просто в какой-то момент стенки разошлись, и протянулось…
Ничего.
Я не видел дальше собственного носа. Впрочем, его я тоже не видел; казалось, меня бросили в молочную ванну. Даже когда я впервые оказался в Подземелье, мой радиус обзора был значительно больше.
Это было плохо… По словам моего предшественника, густой туман представлял собой не меньшую опасность, нежели его полное отсутствие. Нужно было как можно скорее найти носителя, иначе… Скажем так, мне не очень хотелось знать, что будет иначе.
Я достал компас и посмотрел на стрелочку — она повернулась и показала налево, затем направо, затем — вперёд; наклонившись и прищурившись, я обнаружил перед собой, примерно на уровне пояса, маленькую голубую воронку. Она была похожа на водоворот, который возникает посреди ванной, когда выдёргиваешь пробку, и обладала примерно таким же лёгким притяжением.
Что ж, выбора нет. Я сосредоточился и позволил своему сознанию проникнуть внутрь… Мир вокруг меня закружился, завертелся…
И исчез.
…
…
…
Динь! Динь! Динь!
Динь!! Динь!!
Динь!!!
Я открыл глаза и поморщился. Тёплая тяжесть окутывала моё неожиданно отяжелевшее тело. Мои руки крепко держались за что-то мягкое, напоминавшее упругую зефирку… Это была подушка.
Приподнявшись, я заметил у изголовья кровати часики, которые разрывал омерзительный звенящий грохот. Мой палец сам собой нажал на кнопочку сверху. Звон прекратился, и повисла тишина.
Тогда я вздохнул, поправил вуаль, которая застилала мои глаза… Хотя нет, это была не вуаль, а необыкновенно длинные волосы, и осмотрелся.
Что это было за место?..
Через высокое окно просачивался, освещая комнату, прозрачный утренний свет. Её стены покрывали розоватые обои, по которым плавали белые облака. Я сидел на кровати; прямо передо мной, у стены, стоял высокий шкафчик. Его дверца была приоткрыта и переливалась внутри зеркальным блеском.
Слева от изголовья кровати стояла белая тумбочка с будильником. Справа сиял голубой прямоугольник окна. Примерно с минуту я щурился и смотрел по сторонам; затем откинул одеяло, опустил ноги на прохладный паркет и встал.
Стоило мне приподняться, и я сразу почувствовал, насколько тяжёлым было моё тело. Не потому что оно было само по себе громоздким, напротив, но потому что у него был как-то неправильно настроен баланс. Странный вес отягощал меня в районе… Груди.
Стоп.
Я приподнял голову и почувствовал лёгкий ток у себя в животе. У меня появилось дурное предчувствие. Я шаганул вперёд, распахнул двери шкафчика и заглянул в зеркало…
В нём стояла, пристально меня осматривая, юная девушка. Неряшливые розовые волосы овевали её белоснежное личико и спадали на тонкие плечи под слоем белой пижамы, пуговки которой едва удерживали пышную грудь. Вот девушка приподняла свою тонкую ручку и провела длинными пальцами по бархатному горлу; затем — по лицу. Её аккуратные розовые губки приоткрылись.