Я сказал(а):
— Ах ты ж… *****
В комнате раздался сладкий, звонкий голосок…
…
Скажем так, чтобы прийти в себя мне потребовалось… Некоторое время.
Из зеркальца на меня смотрела юная девушка, — примерно шестнадцать лет, немного старше Тани, но всё равно ещё школьница. У неё было белоснежное, прямо фарфоровое и при этом очень мягкое и приятное на вид личико и волнистые, немножко взлохмаченные — после сна — волосы необычайно естественного розового цвета. Она, то есть я, похлопала своими большими голубыми глазками и наклонила голову. Затем протёрла веки. Затем тыкнула пальцем в свою грудь.
Она была мягкой.
И упругой.
Я присвистнул. Мои нежные, аккуратные, немного покусанные губки сложились трубочкой, а затем приподнялись в кривой улыбке.
Ладно…
Чего уж там.
Если так подумать, в данном… «Происшествии» не было ничего необычного. В мире Подземелья я и вовсе очутился внутри ходячего скелета, а они всяко составляли меньший процент популяции нежели прекрасная половина человечества.
Тем не менее у меня всё ещё было несколько вопросов… Давайте по порядку: раньше я думал, что «носителем» может быть только некое особенное существо: скелет, призванный магом, и прочее из той же оперы. Сейчас же я оказался внутри… В сознании самого обыкновенного человека. Получается, я мог надеть вообще любую шкурку? Нет, вряд ли. Если бы всё было так просто, мне не нужен был бы компас. К тому же в прошлые разы я не мог попасть в Марию, Марина или даже ящера — почему?
— Сон… — прошептал непривычный высокий голосок.
Я присел на кровать, подпёр бархатный подбородок ладошкой и задумался. Точно: сон… Она, я, только что проснулась. Это значит, что, когда я проник в её сознание, она всё ещё была спящей… Вернее даже не так: она и сейчас продолжает дремать, в то время как я хожу за неё во сне. Эдакий одухотворённый сомнамбул.
Теоретически.
Я щёлкнул пальцами и поправил длинные волосы, которые так и норовили залезть в рот и в глаза.
Кстати… Наверное, мне теперь следует говорить о себе в женском роде — я щёлкнула, поправила и так далее, но… Делать это было как-то неловко. По крайней мере у себя в голове я буду придерживаться привычной формы адресации. На людях? Посмотрим.
Да и кто знает, есть ли они тут вообще. Мои познания касательно этого измерения были примерно нулевыми.
Что ж — пора это исправить.
Я приподнял голову и ещё раз изучил спальню. Передо мной стоял шкафчик с одеждой; слева от него находилась тумбочка с будильником. Справа — белая дверь.
Высокое окно заливало помещение утренним светом, который подчёркивал контуры вещей бело-голубоватым лоском. Спальня была чистая и аккуратная. Возле правой стены находился столик с полочкой, на которой стояли книги и сидел, свесив ножки, плюшевый медведь.
Я присел за стол и придвинул стул — атмосфера этого места как бы принуждала вести себя прилежно. На столе лежали ручка, карандаш и записная книжка. В заглавии последней была изящная — женский подчерк — надпись. Я уже было потянулся к моноклю, как вдруг, удивительное дело, смог прочитать её и без него:
«Школьный Дневник»
Занятно… Немного неловко, но занятно. Я пролистал тетрадку. Большинство страниц были пустыми. Исписаны были только первые два листочка.
Читать чужие дневники — предельно неприлично, но сейчас мне просто необходимо было заполучить хоть какие-нибудь сведения касательно этого мира. Острая нужда даже лучших из нас заставляет поступиться правил хорошего тона.
Я перевернул первую страницу и принялся читать:
«Привет, мой дорогой дневник!
Послезавтра начинается старшая школа, и я… Ой, забыла представиться. Меня зовут Ямато, Ямато Надесико. Только не смейся. Все постоянно смеются с моего имени… Хм! Мне тоже оно не нравится. Такое глупое… Ой, но не говори это моей маме, она расстроится. Ты же ничего ей не расскажешь, правда?..
Ты у меня уже третий дневник. Первого звали: мистер «Дневник Младшей Школы»! А второго: шмистер «Дневник Средней Школы!» он был такой толстый, прямо как учитель Мани, хе-хе (ему тоже не говори).
А тебя будут звать… Ну… Догадаешься?) Ты у меня третий… Но самый важный. Потому что старшая школа — самая важная. Это все говорят. И поэтому я так волнуюсь, а ещё потому что это мой последний шанс .
В младшей школе все называли меня плаксой, плаксой Ямато, а с четвёртого класса у меня не было ни одной подруги. Всё потому что я жутко стеснительная, дневничок. Когда я пытаюсь с кем-нибудь подружиться, меня прямо бросает в дрожь. И почему с тобой говорить так просто, а с ними — сложно? Я не понимаю. ММм! (Это я дую губки и делаю злое личико, такое: 😣) Но ничего. Я обязательно исправлюсь и заведу себе много друзей, я обещаю. Больше никто не будет называть меня серой мышкой Ямато!