Невообразимая тяжесть потянула мою руку вниз; булава ударилась о железный пол автобуса и превратила его в решето из маленьких дырочек, в которых замелькал стремительный асфальт. Я отозвал оружие в последнюю секунду, прежде чем оно пробило сквозную дыру, сделал глубокий вдох и быстро осмотрелся: через пару сидений от меня сидели и общались два парня. Девочка слева смотрела в окно.
Повезло… Никто не обратил внимание на моё маленькое происшествие.
Я цокнул языком и погладил свою правую руку; её пронзала ноющая боль — ничего серьёзного, так, лёгкое растяжение. Просто в следующий раз нужно быть осторожней. Ямато, судя по всему, была довольно немощным созданием. Что ж, не мудрено. У неё были руки-спички. Булава была для неё как неподъёмная гиря, которая чуть не переломила девушке спинку…
Это было плохо.
Даже если я очень постараюсь, сражаться с таким телом было невозможно. Если только вызывать оружие в последний момент и обрушиваться на противника всем своим телом.
Так что да… Судя по всему, мой изначальный план — найти и убить порождение кошмара — откладывается в долгий ящик. Сейчас на повестке новая задача: спортзал и силовая подготовка.
13. школа?
Я криво улыбнулся и выглянул в окно, в котором прилизанный пригород постепенно сменялся городской застройкой. Если я действительно надолго застрял в этом теле, мне нужно было позаботиться о самозащите…
Впрочем, был ещё один вариант, как я, теоретически, мог «выйти» из Ямато.
Мой взгляд обратился на дырочки в полу, которые остались после удара булавы.
В своё время я вышел из скелета, когда последний развалился в чёрный туман. С Ямато было всё немного не так, однако, даже если её смерть и повлияет на меня самого, у меня всё ещё оставались мои часики с двумя золотистыми засечками — мои дополнительные жизни. Теоретически, мне нужно просто «уничтожить» данное тело, и я буду свободным.
Впрочем, у меня не было ни малейшего намерения использовать данный «план». Во-первых, потому что для этого мне придётся убить Ямато, а это немного так шло наперекор моему моральному компасу. Во-вторых, засечки тоже нужно было беречь. Они были на вес золота, а на самом деле даже немного увесистее.
Так что выбора нет, продолжаем отыгрывать школьницу.
Последующая поездка прошла относительно спокойно; время от времени автобус останавливался, и в него заходили пассажиры. В большинстве своём это были другие школьники. Я поглядывал на них краем глаза, смотрел в окно и внимательно слушал монотонный голос диктора, который называл текущую и следующую остановки: «первая улица, вторая улица, третья блок…»
Помню, в детстве мне казалось, что их зачитывает сам водитель…
«…Пятый блок»
— Извините, можно я сяду?
— Хм?.. — я повернулся. Возле моего сидения стояла девочка в белой рубашке и синеватой юбке. У неё было светлое личико, маленький носик и не очень длинные, взъерошенные тёмные волосы. От взгляда на неё овевало неизъяснимой свежестью. В её больших чёрных глазах переливался ясный блеск. Она была, кажется, ниже Ямато и совершенно плоской.
— Можно, — сказал я непривычным высоким голосом.
— Спасибо, — девушка присела, положила руки на беленькие коленные чашечки и наклонила голову.
— Твой первый день? — спросил я.
— А?.. Ах, да, я только поступила из средней школы… Ты тоже?
Я кивнул.
— Именно так. Что-нибудь знаешь про нашу новую школу?..
Самое время вытянуть побольше информации.
— Что-нибудь… — девушка сперва проморгала, а затем сделала сосредоточенное лицо, размышляя над моим вопросом так, будто его спросил учитель во время урока.
Наконец она заговорила медленным голосом:
— Говорят, вместе с нами в неё должны поступить сразу три Стража. Это по радио рассказывали.
— Стража?
Ямато использовала этот термин в своём дневнике.
— Да. Интересно, как они выглядят?.. — проговорила девочка и задумчиво приподняла голову.
Как они выглядят…
Я уже размышлял над следующим вопросом, как вдруг автобус в очередной раз остановился, и раздался механический голос:
«Блок номер пять, улица шесть, школа Голубых Ветров»
В салоне стало шумно. Школьники, которые к этому времени занимали все сидения, пошли на выход. Я тоже поднялся и сказал всё ещё задумчивой девушке:
— Эй, это наш. Идём.
— Ах… — она опомнилась и вскочила на ноги. Вместе, медленно, мы стали протискиваться на выход.