Передо мной выросла острая сосулька и полетела в горбатую спину некроманта. Она пролетела расстояние между нами за долю секунды и уже была в считанных миллиметрах от своей цели, как вдруг произошло что-то странное… Длинная тень старика резко приподнялась и схватила сосульку своими костлявыми пальцами. Она сдавила её, и ледышка разлетелась на тысячу белых осколков, которые бенгальским огоньком вспыхнули в сиянии факела. Старик тут же остановился. В его серых глазах мелькнул яростный блеск.
— Как ты посмел! — рявкнул некромант и вытянул руку.
Я уже было напрягся, но затем в метре от меня прозвучал вскрик. Сердюк схватился за горло и велением незримой силы приподнялся над землёй.
— Учитель, я… Кх… Я ничего, он сам, я… — его лицо стремительно бледнело от ужаса.
— Сам? Сам?! Смешно! Призванный воин сам прочитал заклятие… Я думал ты умнее, Сердюк… Кто тебя нанял? Ворон? Или Волк? Неважно… Ты посмел поднять руку на своего учителя, и ты за это поплатишься, — старик один за другим начал складывать пальцы в кулак. Юноша хотел ещё что-то сказать, но, стоило ему открыть рот, как из него вырвался ужасающий рёв. Его грудь завибрировала, по его телу пробежала дрожь, а с ног закапали алые струйки.
Передо мной разверзлась ужасающая картина…
Сперва раздался гадкий, хлюпающий хруст, и по всему телу Сердюка стали бегать угловатые волны. Юноша стал походить на мешок, в который бросили кошу — зверь барахтается, брыкается, пытается вырваться на волю… Ещё через пару секунд грудь Сердюка стала стремительно надуваться. На ней выступили очертания ладоней. Руки его повисли, как разваренные макароны. Алая лужа у него под ногами стремительно разрасталась. Наконец живот юноши лопнул, и наружу показался окровавленный череп. Он вытащил себя, качнулся, чуть не поскользнувшись на кровавой луже, и медленно приподнял хрустящую голову.
Последовал хлопок. Кожа и те немногие органы, которые оставались внутри неё, а не барахтались в грудной клетке скелета, свалилась на пол. Сердюк стал похож на брошенный комбинезон.
Старик безрадостно хмыкнул и сказал:
— Глупец.
Меж тем внутри меня пробежал мороз.
Мне было омерзительно смотреть на всё это «действо», и в то же время я чувствовал облегчение. Мой план сработал — даже, пожалуй, слишком хорошо… Изначально, я собирался ударить некроманта булавой по спине; потом, однако, мне подумалось, что это было слишком опасно. Ведь если у меня ничего не получится, он может решить, что Сердюк просто «потерял надо мной контроль» и сам тут ни при чём.
Тогда я решил действовать хитростью.
Мне было известно, благодаря бестиарию, что «Мёртвый воин» — моё нынешнее обличие — не может использовать магию. Профессиональный некромант наверняка тоже знал эту особенность. Поэтому, как только в него полетело заклятие, причём с той стороны, в которой стоял его ученик, старик подумал, что последний хочет его убить.
Обман сработал…
Что теперь?
Некромант бросил взгляд на скелет, из глазницы которого свисало на алой ниточке глазное яблоко, затем посмотрел на пентаграмму, краешек которой накрыла красная лужа, и покачал головой.
— Пускай… — прошептал он хриплым голосом и скрипнул пальцами.
И тогда девочка, которая всё это время стояла на месте, словно кукла, подвешенная на ниточках, упала на четвереньки. Она не видела экзекуции, ибо не могла повернуться, но слышала крики Сердюка, а потому её смуглое личико было серым, как снег по весне. Как только ребёнок понял, что может пошевелиться, он немедленно бросился в сторону и забился в тёмный уголок…
Меж тем скелет Сердюка подобрал свою кожу и осторожно разместил её посредине пентаграммы.
— Принеси его сюда, — прокряхтел старик.
Я ощутил внутри себя чужеродную волю. Она была намного сильнее чем та, которая принадлежала Сердюку. Не успел я подумать о том, чтобы противиться приказу некроманта, как моё тело зашагало к саркофагу. Я приподнял из него скелет, окутанный в истлевшую мантию, и положил на другом конце пентаграммы.
После этого я и мой чумазый собрат отошли в сторону; старик наклонил голову, сложил руки домиком и зашевелил губами.
И тут случилось странное… Кровавая лужа стала стремительно наполнять тонкие линии пентаграммы, так, будто это были желоба. Не прошло и минуты, как между стариком и скелетом протянулись алые нити. Кровь устремилась в белые кости, не пачкая их, но как будто всасывалась внутрь. Вокруг мертвеца вспыхнуло тёмное свечение. В его глазницах стал стремительно сгущаться чёрный дымок…
Изумруд, инкрустированный в его лоб, заблистал призрачным сиянием. После этого завибрировала сама земля. Всё вокруг загрохотало. Казалась, вся пирамида теперь ходит ходуном. Девочка, жавшаяся в уголке, обхватила ножки и вдавила голову в коленки…