— Старшая или младшая?
— Младшая… Ей двенадцать.
— Неплохо готовит для своего возраста, — заметил я, хватая вторую половину рисовой котлетки.
— Ну да… У неё просто много свободного времени… — сказал Мацуя, нахмурил брови и замолчал. Казалось, ему вспомнилось что-то очень дурное. Я решил его лишний раз не теребить, и последующую трапезу мы провели в тишине.
После этого пришло время любимого предмета каждого школьника: физкультуры. Икари сказал нам переодеться и выйти на задний дворик. Поскольку мои способности Стража обнаружили в последний момент, мне пришлось вернуться в главное здание школы чтобы забрать оттуда мою форму. По дороге прочие школьники смотрели на меня так, будто я был какой-то диковинный и опасный (взрывоопасный) зверь — медуза, которая взглядом превращает в камень, ибо, стоило мне попытаться встретить любую пару глаз, как её владелец немедленно делал вид, что разглядывает стену или потолок, или вообще смотрит в никуда и видит вьетнамские флэшбеки.
Я вздохнул и криво улыбнулся. Видимо, нас поместили в отдельное здание не только ради безопасности; если вероятность появления НИСа действительно зависела от того, насколько у человека была стабильная психика, — что было весьма вероятно, ибо в своё время я просочился в голову Ямато именно в тот момент, когда она была особенно встревожена по поводу экзамена и школы, — то здешние условия были мягко говоря неблагоприятными… Не каждый школьник выдержит такое напряжение со стороны общества. Стражам действительно намного лучше было находиться среди себе подобных.
С другой стороны, — думал я, шагая с пакетиком через песчаное поле, — если без расшатанных нервишек сделаться Стражем в принципе было невозможно, значит все мы уже были немного того. Поэтому и класс у нас получился такой колоритный.
Я махнул охранникам, неподвижным, как стража Букингемского дворца, и зашёл в здание. Затем я проследовал в раздевалку, открыл дверь и замер.
В другом конце светлой комнаты возле железного ящичка стояла Мурасаки. Девушка сняла рубашку и юбку, — они лежали рядом, на скамейке, — и успела надеть спортивные штаны, но не успела майку, и мне предстал её торс: белоснежная кожа, впалый животик, острые плечи, на которые разливались чёрные локоны, и лифчик… Девушка посмотрела на меня хмурыми глазами и спросила:
— Ну? Чего пялишься?
— Ничего… Я потом зайду. Мне, эм…. Надо в туалет, — сказал я и захлопнул дверь.
Спустя пару секунд с другой стороны раздался приглушённый голос: «…Идиотка».
Ничего не поделаешь — бремя приличного человека. Даже если прямо сейчас я превратился в школьницу, я не собирался пользоваться своим положением и подглядывать за другими детьми. Это было неправильно, аморально и вообще неинтересно. Я не педофил.
Правда.
Я смиренно подождал, когда Мурасаки закончит переодеваться, и только потом надел спортивный костюм и вышел на задний дворик. Икари был тут как тут, и на шее у него висел красный свисток.
Последующие сорок пять минут можно описать одним словом: унижение. Я уже давно заметил, что физическая форма Ямато была далека от совершенной; но только теперь я понял, насколько все было запущено. Мы проделали несколько упражнений: приседания (двадцать для парней, десять для девушек), отжимания, разминка и бег. Я проделал их наполовину, некоторые — на треть. Бежать было особенно трудно — проклятая грудь напоминала гирю, которая висела у меня на шее, безбожно раскачивалась, и всё норовила увести в сторону… Когда я таки добрался до финишной черты, разумеется последний, Икари молча покачал головой и сделал росчерк на своём листочке.
Я свалился на песок, прыснул и посмотрел на Мурасаки. Она прибежала намного раньше меня и теперь разминала ноги. Девушка была довольно спортивной… А ещё совершенно плоской, отчего никакой вес не отягощал её во время бега.
По завершению тренировки, совершенно разбитый, я присел на бордюр. Время было полуденное. Солнце, раскаляя голубую высь, безжалостно выжимало пот. Икари поговорил по телефону, посмотрел на часы и сказал, чтобы мы переоделись, взяли свои вещи и ехали в министерство. Зачем? Опять процедуры? Нет, наоборот: пришли результаты анализов. Каждому из нас подобрали подходящего СТРАЖА, и теперь пришло время провести «Первичное слияние». На мой вопрос: почему бы ему не отвезти нас туда на своей машине, он ответил, что это было не положено.
Ничего не поделаешь. Пришлось садиться на автобус.
Нужное место находилось в трёх остановках — это был просторный полигон, по которому прохаживалась уборщица с метёлкой, и в уголке которого, рядом с железным заборчиком, торчала кабинка лифта. Солдаты встретили нас, спустили под землю и усадили в маленький вагончик, который тут же устремился по тёмному туннелю в неизвестность.