Меня нашли под утесом и обступили кругом. Трогают, будто я не живой и скорбящий, а покойный, хладный, ненужный — в затылок дышат, даже, слышу, плачет кто-то и шепчет он же: «Наконец ты нашелся, братуха! Без тебя — кранты. Совсем закабалили, сатрапы! Апостолы о любви только на площадях болтают, а на деле хапают и хапают, всю нашу собственность к рукам прибрали. Теперь — жируют! Дворцов себе понастроили, а нам — шиш! Зарплату по пол года не платят, прикинь! Святым Духом питаемся. Бассейн „Москва“ — одна была радость! — и тот развалили, ироды. Храмов Любви понастроили, а любви нет! Там Амуры заправляют — дела свои делают. Проституция, наркотики, рэкет… А крыша их — святые апостолы! Куплетист Бетховен же всех прикрывает».
Потом выстроились причудливым клином и улетели, как журавли, восвояси, курлыча при этом что-то протяжное и очень унылое на родном языке. Так кричат журавли, покидая Россию…
Однако я, хоть и не в меру расчувствовался, главное понял — скорбь очищает и дает надежду. И еще промелькнуло: «…правды нет и выше…»
Забрался на утес — кинуть последний взгляд на процессию. Несчастные, нелепые существа… Смотрю уж — журавлиный клин, со всем своим скарбом: барабаны, трубы, трещотки, растворился в холодных и нелюбезных высях. Не с кем более живым словом перемолвиться, некого по щеке потрепать, по плечу похлопать. Один, одинешенек, возвышаюсь на утесе, как тень отца Гамлета… Ягодка где-то рядом расположился и внимания на меня не обращает — полная боеготовность — всеми двигателями гудит, дрожит, как конь ретивый перед выступлением, будто получен уже главный приказ всей его жизни: «На Берлин!».
Подхожу к нему, опустошен и растерзан — интересуюсь:
— Что это было? Я весь — недоумение…
— Это — высшее достижение Супраментального Сознания!
— Как это…
— Преломление реального мира. Отголоски некоторых земных событий. Все персонажи — вибрационные двойники. Всё, впрочем, хаотично, беспорядочно. Не обращай внимания, система далека еще от совершенства.
32
Только теперь ты идешь своим путем величия!
Вершина и пропасть — слились воедино!
Зато потом, как с Ягодкой соединился в едином экстазе — свобода и скорость — аж дух захватывает! — как из этого захолустья вырвались — небывалый восторг в груди закипел! Словами не выразишь…
Тормознули на какой-то полянке. Ягодка говорит:
— Для дальнего перелета — подпитка нужна. Здесь сильные энергетические выходы. Отдохнем, заправимся и перетрем кое-какие вопросы.
— В смысле?
— В смысле — инструктаж. Здесь тебе не по земле блукать — горе мыкать. Здесь астральный позитив необходим. И вообще…
— Понимаю…
— Понимаю… Что ты тут понять можешь? Собственно, а куда ты лететь собрался? — спрашивает вдруг Ягодка.
— Куда… вот тоже, — говорю, а сам в себя прийти не могу, от грандиозности момента, — да я… я ж ничего здесь не знаю…
— Вот-вот… Я тоже не знаю с чего осмотр начать, чтобы ты не перегрузился. Хочешь, например, в параллельный мир тихой сапой просквозим, отрицанием неизменных чисел побалуемся. Тебе это близко будет. Там всё вроде так, да не так. Гравитационное поле со знаком минус… просто беда для местного жителя! Поэтому всё как бы с ног на голову поставлено — всё неправильно, даже лживо и здравый смысл утерялся полностью. Заблудиться можно элементарно. Туда много, кстати, вашего брата по неразумию своему засосало. И, главное, что меня раздражает — сами же друг дружке, там уже, внутри оного измерения, врут беззастенчиво! Спрашивает, например, один перец другого: «Как пройти в ночной гастроном?» — «Так вот же он!» — говорит второй перец первому и посылает на Белорусский вокзал к пригородной электричке. Каково? Другой перец, не из их кампании, спросит, чисто по человечески, нормально, как мужик мужика: «Где тут „точки“?… ну да, да… те самые… из Калуги мы… специально приехал… ну, сам понимаешь, о чем я…» — И этот, местный перец, показывает калужанину, как пройти, подробно рассказывает, но тот, почему-то оказывается на Красной площади у Лобного Места в окружении лиц нелегкого поведения — милиционеров в бронежилетах. Ну, не гад, а? Так и бродят перцы, ночными призраками — неприкаянные, неудовлетворенные, злые… с бланшем под каждым глазом. Как тебе такая взаимовыручка?
Попасть туда легко, выбраться — практически невозможно. Но я знаю, как этому противостоять. Во-первых, алогичность мышления. Всегда помни — примитивная, грубая наша логика — первейший враг на небеси. Во-вторых, — искривленность сознания. Помни вторую заповедь — всё здесь должно происходить неправильно и криво. И, наконец, третье — передвижение строго по синусоиду — никогда не прись на пролом. Всегда — в обход; всегда — тайными тропами.