Один за другим, один за другим пустели флакончики со стимулятором. Когда приехала помощь, у колдуна перед глазами плясали и расплывались разноцветные круги…
Все закончилось… Ярослав сидел, прислонившись к дереву, оборванный и поникший, запачканный кровью, как будто сам вышел из того злосчастного поезда. Глубокая рана разорвала сердце на части.
— Пей.
Он взял флягу и отхлебнул, механически, думая о своем. Глотнул и закашлялся с непривычки, на глаза навернулись слезы. Второй глоток был уже совсем другим.
— Пей, пей.
Колдун пил. Раскаленная лава текла по горлу. Что-то говорил случайный собутыльник. Кричали птицы. Горько понурившись, замерла рядом невидимая Яна.
Знание пришло, как всегда неожиданно, из ниоткуда. Завтра начнется война. Авария — провокация, повод. Очень скоро все телеканалы назовут причину — ею станет агрессия соседней страны. А виной собственные спецслужбы, но об этом никто не узнает…
У Ярослава не осталось ни капли силы. Мужчина выжег себя дотла. Долгие месяцы потребуются для восстановления. Сейчас даже шевелиться больно.
Чужие люди, чужое государство. Но разве есть границы у горя? Что значат линии на карте, если за ними люди точно так же страдают и любят? И хотят жить.
Он пил. Первый и последний раз в своей жизни.
Заснула Яна, вытянувшись во всю длину и обнимая Ярослава крылом. Неподвижно застыли на стене и на полу длинные тени. А прошлые образы все не хотели отпускать мужчину, будто желая рассказать ему что-то новое, вывести на ту тропу, что он так упорно искал.
Новый день встретил бодростью и приливом сил. Вчера мрачные предсказания я не успела осмыслить, а сегодня отнеслась к ним на удивление спокойно. Это только одна из возможных дорог. Я знала, куда отправлялась, к тому же уверенность, что я вернусь домой, никуда не делась.
Восстановив силы, мы продвигались уверенно, быстро, предчувствуя ночлег под открытым небом. Пещеры изменились: появилась живность. Если поднять руку, можно нащупать летучую мышку. Рядом с тропой журчал небольшой ручеек, драконы утверждали, что там тоже кто-то водится. Правда либо вымысел — останется на их совести, мы не проверяли. Бактерии и простейшие организмы точно найдутся.
Порой бывает очень сложно верить себе, позволить вести интуиции, а не разуму. В этот раз я знала точно: нужно свернуть в боковой тоннель. Настроение у Ярослава было приподнятое, и на мое исчезновение он не сразу обратил внимание.
— Ольга!
— Я догоню!
Хватать меня за руку поздно, расстояние, разделяющее нас, с каждым мгновением увеличивалось. Зачем? Вопрос заполнил мысли, сквозь него пробивалось раздражение колдуна, но к этому не привыкать. Шестое чувство уверенно вело в неизвестность, ничего не объясняя. Я просто знала, что так нужно. Неведомая цель влекла, как магнит притягивает железо. Я ускорила шаг. Осознав, что словами ничего не добьется, Ярослав направился по моим следам.
Я споткнулась, и луч света скользнул вбок, вырвав из темноты очертание тела. За свою непродолжительную жизнь я видела столько трупов, что сейчас не возникло ни малейших сомнений. Странно многолюдной оказалась зона Надлома. Человек свернулся калачиком, насколько позволили кандалы, сковавшие руки и ноги, да толстая железная цепь, закрепленная в стенку пещеры.
Я стояла неподвижно, а внутри нарастало странное желание пройти мимо. Сбежать и забыть осунувшееся лицо седовласого мужчины с бескровными губами и нитками глубоких морщин. Разве я могу ему помочь? Чем можно помочь мертвецу?
Несколько мгновений борьбы с собой — и слабость искоренена. Мало ли чего хочется? Домой, например, и что с того? Я осмотрела место преступления, но ничего нового не обнаружила, осталось перейти к телу. Возглас удивления вырвался из уст, когда я поняла, что пленник жив. В этот раз интуиция обманула.
Редкие удары сердца электрическими разрядами бились в кончиках пальцев. Я чувствовала потерпевшего, как иногда удавалось «читать» людей. Его боль, ярость и желание жить, настолько сильное, что перекрывало все остальное. Смутные обрывочные образы вспыхивали и исчезали слишком быстро, не позволяя запомнить суть. Но я знала, он не виноват и слышала голос, выносящий приговор. Голос неизвестного палача, оставившего свою жертву умирать. Бесконечные лабиринты пещер, проклятая дорога и сила ушедшего мага, гарантировали исполнение приговора.