— Сволочь, — тихо прошептала, доставая связку отмычек.
Привычным движением, выбрала нужную и занялась замком, но он не поддавался. Я нажала сильнее — инструмент сломался.
— Черт!
— Что за… — Ярослав замолчал, присел рядом со мной, а потом нагло оттеснил в сторону.
Я приготовилась выслушать ехидные замечания и все, что он думает о подобных находках, но мужчина молчал. Он был удивлен и озадачен, а потом повторил за мной:
— Черт!
— Что происходит?
Ответить колдун, естественно, не удосужился, однако, присмотревшись внимательней, я увидела сама. Лоб потерпевшего украшал странный знак, невидимый для обычных глаз. Переплетение нитей, наполненных чужой, холодной силой, непонятно как наложенное на ткани.
Ярослав закрыл знак руками, что-то тихо зашептал. Его энергия обволокла символ, а потом словно произошел взрыв. Сквозь пальцы хлынула кровь, струями стекая по лицу, срываясь на пол.
— Кровоостанавливающее, — коротко приказал Ярослав.
Пространство было переполнено магией, в края раны въелись остатки чужого колдовства, не желая искореняться. Я протянула клочок ваты, наспех политый настойкой. Не дожидаясь повторной просьбы, достала еще один: первый мгновенно пропитался кровью.
Даже маленькие ранки на голове сильно кровоточат, к этому пора привыкнуть, но со стороны все равно смотрелось жутко. Кровь остановилась лишь тогда, когда растаял последний отголосок проведенного, неизвестным магом, обряда. Сразу же исчезла невидимая стена, закрывающая жертву от внешнего мира, отводящая глаза и внушающая обойти это место стороной.
— Можешь взламывать, — устало сказал колдун, вытащив кусочек сломанной отмычки.
В этот раз замок легко открылся, с остальными тоже не возникло никаких проблем.
— Он выживет? — спросила тихо, голос дрогнул.
Осторожно сняла вату, рана оказалась совсем маленькая — простая царапинка, что уже затянулась. Однако если бы не удалось нейтрализовать магию палача — мужчина бы умер. Влажной салфеткой я стала стирать темные потеки с лица.
— Да. Он очень этого хочет. После всего, что было, он не сломался и смерть не спешит: ей здесь не место. Организм молодой, справится.
— Молодой?!
— Сорок — это старость?
— Сорок?! — выдохнула потрясенно.
Кто же мог сделать с ним ТАКОЕ? В душе закипала ненависть, она переплелась с силой, но прошлое осталось закрытым. Сколько ни пробуй отворить двери, проще голову разбить. Странно.
— Ты раньше не ошибался, — с беспокойством заметила Яна. Зеленые глаза изучали салфетку с белого, изменившую цвет на красно-бурый.
— Раньше я не снимал знаки дознавателя.
— Что?! Да это же… — я запнулась. Стало холодно. Выходит, на месте этого мужчины мог быть любой из нас. — Будь он проклят! — выпалила яростно и с ужасом поняла: это все, что я могу сделать.
— Не стоит, дознаватель уже мертв, — ответил Ярослав.
Я вспомнила лежащее в овраге тело, но страх не проходил.
— Я надеюсь, он умирал долго, — неожиданно зло обронила Яна.
Я видела ее разной, но такой она еще никогда не представала. Преображенный взгляд драконицы желал гибели: неумолимой и беспощадной. Он хотел уничтожить, стереть вражескую кровь и плоть с лица земли, всю, без остатка.
— Смерть в прошлом не самая лучшая, — мягко произнес Ярослав. — Он не понимал, что происходит и, скорее всего, потерял право перерождения. Для него смерть действительно означает конец. Пустоту.
— Это расплата, — тихо промолвила зеленоглазая красавица.
Она умела быстро меняться: черные тени бесследно исчезли. На мгновение драконице даже стало жалко дознавателя, но этот миг не продлился долго. Так должно быть, если в мире осталась хоть капля справедливости.
— Вы встречались? — спросила удивленно.
Когда мы нашли тело, драконы не проявили к нему ни малейшего интереса.
— В былых веках мои предки встречались с ними, а значит и я, — ушедшая тень вновь вспыхнула в потемневших глазах Яны. — Я помню каждого убитого дракона, каждого подчиненного и ставшего оружием смерти. Как чума, они шли по нашей стране — ни защититься, ни уклониться, предать все, что дорого и ожидать смерти, как благословения… Горящая в огне усадьба, возврата назад нет; уже никого нет. — Ее голос дрогнул, но вновь налился силой, окреп. — Я ненавижу дознавателей, как ненавидел мой род.
— А я не знал, ничего не знал, — тихонько прошептал Яшка.
Я обняла дракона, сердце болезненно сжалось. Мучительно хотелось попросить у него прощения, хоть я ни в чем не виновата. Не я бросила малыша в мусорный бак.