— И недостающие кусочки головоломки. И борьбу, и любовь, и счастье. Я буду держаться за них, я смогу.
Колдун до боли сжал мою руку.
— Спасибо, — выдохнула тихо.
— За что?
— За то, что веришь.
Ярослав улыбнулся, но как-то вымучено. Поцеловал в висок.
— Ты мне обещала, помни. Мальчика и девочку.
Догорал закат, просыпались проклятые, скользили неприметными тенями. День не их время, при свете солнца здесь в сотни раз легче, но нам приходилось ожидать сумерек. Мы стояли возле границы поля, на котором я поняла: люблю больше жизни, и едва не потеряла. Я знала, что ждет впереди, но не испытывала страха. Я сильнее обитателей этого места. Им не хватает тел, не хватает любви, и лучей солнца. Призраки такие же, как и мы, и надежда для них дороже всех сокровищ этого мира.
— Пора, — произнес Ярослав.
Держась за руки, мы переступили черту. Повеяло холодом, тонкие иглы впились в пальцы. Зря это. Колдун не отпустит мою ладонь, даже если планета разлетится на мелкие осколки. Без него у меня бы не хватило сил пройти этот путь до конца. Без меня он бы никогда его не начал. Мы отпускали — своих и чужих.
Отрывки жизней проносились перед глазами, тысяч жизней. Мы переживали радость и боль и прощали. За измену, за предательство, за убийства. Прощали тех, кто пришел на землю властелином, а стал рабом. Прощали не видящих истину слепцов и мудрецов, что не смогли ее донести. Заблудшие души, искавшие свое истинное предназначение и тех, кто давно забыл о поиске. Если б они раньше отбросили паутину лжи, если бы знали, что теряют… Они давно заплатили. Они платили всю жизнь, хоть и ничего не знали об этом. Их души оплачивали бесконечные счета последние четыреста лет.
Любовь не смела судить. Она дарила спасение, отпускала, сияя ярче звезд и планет, и тьма оказалась перед ней бессильна.
Я хотела знать, что здесь произошло, что послужило толчком к страшным событиям, и теперь история открывалась, выжигая душу огненной рекой. Если бы не рука Ярослава, я бы упала, сломалась, и безумие поглотило мой разум. Однако мы шли вперед по земле, что долгие годы не принадлежала живым, а искусанные до крови губы шептали одни и те же слова на древнем забытом языке. Переплетение силы вспыхивало разноцветными нитями…
Все или ничего. Здесь нет полутонов. Но так ли они нужны, когда мы вместе? Его любовь исцеляла свежие раны моей души, его любовь делала меня всесильной. Я стала для колдуна нерушимым щитом, дыханием, верой. Наша мечта касалась каждой, не отыскавшей покоя души, и они улетали, свободные от оков. Так тогда нам казалось.
Мертвые узнали больше, чем открылось живым. Получив вожделенную свободу, они не хотели ждать перерождения. Бывшие проклятые призраки желали хотя бы сейчас, через столетия, исправить допущенные ошибки. Зона Надлома обрела ангелов-хранителей. Невидимых, могущественных стражей. Вместе с нами они будут возводить на руинах новые селения, отводить удары, строить мосты. И беречь хрупкие огоньки утерянного дара, что проснется в каждом рожденном здесь ребенке.
Светила луна, где-то в лесу выли волки. Без сил я опустилась на траву. Пахло свежестью, спали сомкнутые бутоны цветов. Мы ступили на тот путь, за который тысячи лет горели на кострах. А еще раньше, так давно, что уже никто и не помнит, счастливо жили. Стояли рядом, смешавшись вместе, защитники и завоеватели последних вольных земель. Где-то далеко за гранью вились чужие мысли, но здесь мы оставались неуязвимыми.
— Спи, моя милая, — прошептал Ярослав, сердце заполнила терпкая нежность.
Заснуть, не думая ни о чем, на его руках… Я закрыла глаза, но воспоминания прогнали сон на десять лет вперед.
— Славик, книга!!! Ты помнишь?
— Да, завтра откопаем, — ответил он безмятежно.
— А может быть… — я попробовала встать, но не смогла.
— С ней ничего не случится, можешь мне поверить. А хочешь — посмотри сама.
Я сомневалась, что смогу что-либо увидеть, однако, картинка возникла четкая, как тогда на поле. Сборник законов лежал на прежнем месте, не тронутый временем, ожидая своего часа. Один день ничего не менял.
— Спокойной ночи! — пожелала успокоившись.
— Спокойной ночи, родная!
Полевка приблизилась к границе, удивленно оглянулась, а потом переступила, еще совсем недавно существующую, запретную черту.
Закат десятого дня раскрасил небо желто-фиолетовыми красками. Когда солнце скрылось, они потускнели, упустив смену густой синеве. Ярослав так и не сказал, как мы попадем в столицу, но все уже было собрано в дорогу, а колдун вместе с Германом отправился к озеру и ждал нас там.