— Пиастры, пиастры! — заорали над ухом, не давая опомниться.
Огромный красный попугай, описав круг, приземлился на баржу, и запел на языке морских разбойников. Тревожный перезвон колоколов заставил его замолчать и сердито нахохлиться.
А из воды за бортом вынырнул молодой паренек, совсем еще ребенок, изможденный, бледный и отчаянно взмолился:
— Помогите! Помогите!
Наверное, я все же была больше прокурором, чем одаренной, ибо протянула ладонь. С тихим хлопком юнга исчез, а около нашего челна появились израненные мертвые тела. Рядом с мужчиной в современной одежде плавал труп пожилой дамы в старинном тяжелом платье. Некогда роскошная прическа растрепалась, и волосы рассыпались по воде черными блестящими змеями.
Я не сразу заметила, что наше плавание завершилось. Ярослав поднялся, потянулся, разминая затекшее тело.
— Не обращай внимания, — посоветовал колдун. — Здесь действует аномалия, она хранит и показывает обрывки из жизни тех, кто встретил смерть в приграничье.
— А это? — тут же спросила я, взмахнув рукой.
— Собрание всех кораблей, что приставали к берегу. Они рушатся очень медленно (такова специфика места, благодаря все той же аномалии), пока песчаная буря не похоронит под землей обломки, — проинформировал мой спутник, покидая лодку.
Вода ринулась к добыче, заколебалась, но так и не пролилась за голенища сапог. О высадке на сушу я пока не думала, слишком пораженная открывшейся картиной.
Пока я стояла, погруженная в мрачные раздумья, Ярослав подхватил на руки и перенес на берег.
— Спасибо, — произнесла растерянно.
Песок зашуршал под ногами. Совсем рядом выглядывал из земли нос деревянного челна; осторожно коснулась досок ладонью.
— Здравствуй! Кто ты? Авантюрист, искатель сокровищ? Уходи! Уходи… — едва уловимо выдохнуло дерево, но я услышала. А еще ощутила боль медленной и бессмысленной смерти.
Я повернулась к Ярославу (он как раз собирался вытащить на сушу наши транспортные средства), схватила за руку, понимая, что не отпущу, пока он мне все не расскажет.
— Успокойся, это действие места, — мягко произнес мужчина.
На эти слова я не обратила ни малейшего внимания.
— Все люди, хозяева кораблей, они погибли?
— Да. За редким исключением.
— А земля, почему она голая? Она вся такая?! В чем проклятье?
— В том, что люди часто губят самое ценное. Первые сто километров мертвая зона, потом будет все, как у нас. Поля, леса.
— А что случилось здесь?
— Это своеобразная граница, чтоб сохранить то, что дальше. Земля принимает в себя всю негативную энергетику. Когда ее меньше — вырастает трава. А когда очень много — ростки погибают, и ни одно животное не захочет ступить на эту полосу.
— Здесь и моя часть, да? — спросила тихо.
— Никто не просчитывал, что вобрала в себя эта земля, а что другая, — ответил колдун.
Я кивнула и выпустила его руку. Как много я не знала. Или просто не хотела знать. А энергию каждого, сказанного со злостью слова, вбирала в себя земля. Неважно — эта или другая. Здесь я нашла подтверждение и могла коснуться искалеченной суши, как вещественного доказательства, как одного из вариантов будущего. Но я и близко не допускала мысли, что он — единственный.
Я неспешно брела по пляжу, осматривая берег. Металл не умел разговаривать как дерево, он выгорал на солнце, покрывался ржавчиной. Остановившись рядом с почти новым катером, смогла разобрать название — «Мария». Почему ты здесь, «Мария»?
Приседаю рядом, сама не зная зачем. Что хочу сделать, что пытаюсь отыскать? Пальцы подхватывают обломок доски и отбрасывают в сторону: он чуждый в этом месте. Крик с трудом удалось удержать внутри. Из песка торчало запястье. Нещадное время избавилось от всего «лишнего», оставив голые кости. Раскапывать дальше я благоразумно не стала. Хотя, как заместитель прокурора, обязана определить, отчего наступила смерть. Пусть уже и прошли сроки давности.
Да что же происходит, в конце концов? Я давно научилась смотреть на трупы спокойно, насколько это возможно. Иначе сойдешь с ума. Почему же здесь все не так? Кто звал этого человека в зону Надлома? Может, он убийца? Может, он получил то, что заслужил?
Я глубоко вздохнула и попробовала взглянуть на окружающий мир немножко по-другому. Первое впечатление бывает обманчивым. Ярослав говорил не только проклятая, он еще сказал благословенная. Как ни старалась, я не находила здесь благословения. Все вокруг мертвое: грунт, куски металла и дерева, проржавевшие и почти новые корабли. Но в то же время, казалось, что песок терпеливо ждал. Ждал, что кто-то зачерпнет его ладонью, подбросит в воздух. К песчинкам прикоснутся солнечные лучи и капельки морских брызг. И они оживут, упав золотыми искорками под зеленую листву пальмы.