Одаренная довольно потерла ладошки и взялась за новое творение. В этот раз над толпой взмыла звездочка, она раскололась, осыпав людей светящимися искорками.
Мелодично зазвенели колокольчики — расписные, с удивительными птицами, чьи крылышки трепетали на ветру; с лавки вышла молодая женщина.
— Любушка! — она укоризненно всплеснула руками.
— У меня получилось! Получилось! Теперь исполнятся их самые сокровенные желания! Правда, здорово?
Ответа я не расслышала, странница (ей тоже досталась одна из искр) определилась с дальнейшим направлением и переступила порог таверны. Стены просторного зала, обшитые деревом, декорировали пустые бутылки и картины с изображением моря. Стойка, столы, стулья, скамейки — все деревянное, вырезанное из двух пород: светлого и темного оттенка. Официантка в длинном, до пола, сарафане несла поднос с хлебом для четверых матросов, к столику около окна. На столешнице уже стояла сковородка с рыбой, оловянные тарелки и ложки с эмблемой трактира. Вдохнув аппетитный аромат пищи, я вспомнила об утреннем завтраке и невольно загрустила… а трактир стал медленно таять, порыв ветра поднял меня вверх, и я оказалась за закрытой печатью прошлого.
Зона Надлома встретила голой черной землей. Я немного отстала от группы и быстро пошла вперед, стараясь чем-то заполнить душевную пустоту. Почему? Этот вопрос не давал покоя. Почему погиб этот чудесный древний город? Казалось, я могла целую вечность гулять по его улочкам, наслаждаясь неповторимой атмосферой. А еще больше хотелось спуститься к морю, оно манило, притягивало, но дверь закрылась. Раньше так бывало, когда я узнавала достаточно. А сейчас? Никогда прежде я не читала про этот богатый и хорошо укрепленный порт. Сколько еще городов стали тенями, преданными забвенью?
Прибрежная крепость звала обратно, в ней было что-то особенное, неведомое ранее. Хотелось подняться на вершину маяка и встречать прибывающие корабли, или, пробравшись на борт одного из них, слушать песни вольных ветров. А, может быть, я просто желала еще раз вдохнуть воздух, что пах забытой свободой.
Двери закрыты. Им безразличны просьбы и заверения. Я почувствовала легкую слабость и головокружение, но все равно нажала сильнее, навязывая свою волю. Мир потерял четкие очертания, не удержавшись на ногах от резкого толчка, я упала на каменную кладку.
В крепости царила ночь. Уже знакомая девушка неторопливо шла вдоль городской стены. Потом что-то заставило ее поежиться и ускорить шаг…
…Зачем она задержалась на улице до темноты? В таверне ожидала маленькая, но уютная комнатушка, но как же до нее далеко! Нет, к счастью, путешественница не заблудилась, однако впереди еще час пути. Девушка положила руку на эфес меча, но страх не уходил. Изменилась сама атмосфера крепости. Стало тревожно и неуютно. Луна проявила неясные тени чудовищ, промелькнувшие рядом, девушка с трудом сдержала крик. Вспомнился разговор в трактире: люди избегали выходить из дома с наступлением темноты. Тогда она не придала этому значения, как легкомысленно, как на нее не похоже! Чужестранка добежала до овальной ниши в стене, построенной из металлических прутьев, проскользнула в калитку, закрыв за собой с внутренней стороны массивный засов. Так проводили ночь поздние прохожие. Убежище излучало покой и безопасность, но тревога не отступала. По противоположной стороне улочки пробежал огромный хищный зверь, за ним медленно прошел еще один. Девушка безумно обрадовалась, что они не сунулись ближе. Укрытие казалось надежным, но все равно увидеть подобную жуть рядом! С полчаса она простояла. Потом успокоилась, страх понемногу отступил; странница села на пол и стала разглядывать пустую улицу.
В крепость ее привели сны. Девушка увидела путь, название корабля, огни далекого причала… Темным и безысходным представало для нее будущее на родине, здесь все должно сложиться по-другому. Сны довели до пристани, но больше девушка не получала подсказок. Этой ночью странница впервые задумалась, что за силы ее направляли. Быть может, совсем не светлые, как казалось раньше? Так она и сидела, словно зверь в клетке, одна, среди незнакомой земли, наедине со своими мечтами и надеждами. Они давали силу для жизни, но иногда, казались лишь призрачными тенями иного мира, далекого, недоступного.