Я устало прислонилась к холодной каменной стенке; одежда вернулась на свои места, а может, мне просто показалось — и не было ни платья, ни украшений. Мне хотелось вновь идти под жарким солнцем приграничья, считая часы до привала. Одно дело, когда попадаешь в прошлое намеренно, совсем другое — если оно играет с тобой, перебрасывая с одной реальности в другую, и не видно точки возврата.
— Ты красиво танцуешь! Словно лесная фея! — радостно выпалила Яна. — Правда, Ярослав? А ты жаловался, что потанцевать не с кем!
Она помнила, она все помнила. Каждую фразу, каждый жест, каждый взгляд. А, возможно, драконица помнила только то, что хотела: все, что связано с ним. По-другому не могло быть. Яну такой создали, как и всех драконов, от начала сотворения мира и до того, как с губ последнего из них сорвется прощальный вздох. Их связь с другом, повелителем, — это больше, чем любовь, больше, чем верность.
Она помнила тот весенний вечер. Когда городской воздух наполнили тонкие нити аромата цветущих садов, такого разного: пьянящего, сладкого, чуть горьковатого. И едва различимую струйку тоски, что так неправильно, неуместно разлилась в сгущавшихся сумерках, когда лениво открывали глаза неоновые светила. Когда звучала до боли знакомая, чарующая мелодия вальса… А вокруг лишь разукрашенные девицы в миниатюрно коротких юбках; их мысли одинаково пусты и доступны.
Яна никогда не ревновала. Может быть, оттого, что душа Ярослава всегда была для драконицы открыта. Достойных она старалась полюбить, если любил он, а остальные для нее просто не существовали.
С ветки дуба Яна наблюдала, как кружится в вихре вальса Ярослав и светловолосая девушка с большими синими глазами. Ее шаги неумелые и неловкие, в руках мужчины она как опущенный белый флаг: покорна, инертна. Ни одного щита, открытая книга… В нее даже не нужно заглядывать, чтоб угадать, что скрывается внутри. Колдуну скучно. Он помнит другую: сгусток живого огня, что когда-то держал в ладонях, помнит загадочную улыбку. Помнит, каким должен быть вальс, когда танцуешь с равной. Он чужой, чужой среди этих людей.
Почему весной так мучительно хочется любить? Или это слабость, просто минутная слабость?
— Благодарю, — тихо произнес Ярослав и выпустил хрупкую руку девушки. Пока она искала слова, мужчина незаметно исчез.
Драконица спустилась на траву, пристроилась рядом.
— Пусто, Яна, как же пусто! Даже не с кем просто потанцевать!
Подруга колдуна смотрела с таким обожанием, что весь остальной мир попросту исчез, и улыбка возникла сама собой.
— Спасибо, Яна!
— Расскажи о лесных феях, — попросил Яшка. — Какие они?
— Волшебные, — мечтательно выдохнула драконица, — стройные и грациозные, нежные и изящные, как Оля.
Я только хмыкнула, а Яшка продолжил расспросы, даже голову поднял с моей ступни.
— Ты их видела?!
— Нет, конечно! Так в легендах говорится. Кстати, Оля, а ты принца отшила.
— У него что на спине табличка болталась?
Это заявление не произвело на меня ни малейшего впечатления. Лучше б она раньше на глаза мне попалась, а не принцев разглядывала! Разговор незаметно снял напряжение, но сердце все еще билось тревожно и неровно.
— Нет, перстенек был один интересный.
Да, на что еще может обратить внимание дракон!
— Отлично, раз все хорошо провели время, с принцами познакомились, кольца рассмотрели, идем дальше, — вмешался Ярослав и неспешно направился вперед.
Лучше б он этого не говорил.
— Хорошо? — взорвалась я. — Оказаться неизвестно где, потерять дракона! Хорошо?! А, между прочим, это все из-за тебя! Руки нужно меньше распускать!
— ?!
В первый раз он не нашел, что ответить, только удивленно на меня посмотрел. Может, на солнышке перегрелась?
— Зачем было играть на рояле? — спросила уже спокойно.
Сначала мужчина виновато пожал плечами, но быстро нашелся:
— А зачем было вводить в искушение?
Теперь я глядела на него непонимающе. Делать больше нечего!
— Крышку поднимать, демонстрировать — инструмент рабочий. Так всегда, — добавил колдун с притворно тяжким вздохом, — сами заманиваете, а потом кричите — я не виновата. Ты все не так понял!
Я рассмеялась. Вспомнила несколько занятных историй, но рассказывать не стала. Женская солидарность — страшная вещь.