«Что ты знаешь о нем?»
«Много и… ничего. Ничего!»
Воспоминания смазываются, расплываются.
«Он убийца».
«Это была самооборона».
«Тогда, тогда — да, — покладисто соглашается внутренний голос. — А до этого?»
«Судить о том, чего не знаешь… И почему это меня волнует? С подводной лодки не выпрыгнешь. К тому же у нас есть договор!»
Но странные мысли не спешат уходить.
«Пять лет, пять долгих лет ты сажаешь таких, как он. Кто нарушает закон только потому, что владеет клочком бумажки. Обычной бумажки с подписями тех, кто предал присягу! Недоступных, недосягаемых. Сколько раз ты слышала одно и то же: отойди, отойди, если хочешь жить. Сколько бы стоила твоя жизнь без опеки Генерального прокурора?
Ярослав убьет руководство экспедиции, не дав сказать и слова. Где, где делись твои хваленые принципы? Что, если люди просто заблудились, оступились? Если они лишь обманутые, беспомощные исполнители? Разве они заслужили умереть на чужой земле и числиться пропавшими без вести?
Их ждут дома, их всех ждут дома. У руководителя экспедиции есть дети. Сыну всего два года — у мальчонки синие глаза как у твоего племянника. И девочка — пятилетняя девочка с длинными черными кудряшками и маленькой ямочкой на правой щеке.
Ярослав использует тебя, а потом выбросит. Он все выслушает и все равно сделает по-своему, как всегда. Пока еще не поздно, это можно предотвратить! Вспомни, вспомни, кто ты. Ты ведь прокурор, Ольга!»
Последняя фраза прозвучала совсем не так, как рассчитывали стражи. Да, я прокурор. Я научилась вычленять давление, даже когда кажется, что это мои собственные стремления. И первым человеком в списке, благодаря которому мои способности усилились, стоял Ярослав. Тени все поняли, но не собирались отступать. Просто изменились методы. С той чудовищной силой, которой они обладали, стражи могли себе многое позволить…
Бессилие, давление, власть. Я вдруг почувствовала себя маленькой песчинкой в безумном водовороте. В этой игре я лишь ничего не значащая грязь под ногами. Глупая, слабая девчонка, возомнившая себя невесть кем. Перед глазами запрыгали разноцветные блики. Всего один выстрел в незащищенную спину…
«Колдунья», — голос Ярослава из воспоминания доносится тихим шепотом. Вместе с ним накрывают запахи летнего леса, чудится тихий вздох Яшки и веселый смех Владислава Владимировича — редкий и оттого вдвойне ценный, его сменяет яростная ругань Васи… Я словно просыпаюсь от долгого, тяжелого сна. На меня обрушивается волна ужаса от осознания, что пальцы лежат на кобуре, а колдун спокойно идет рядом и НЕ ЗАМЕЧАЕТ! А еще миг и я могла бы… Это послужило последней каплей, липкие нити колдовства стражей разорвались.
Слишком много я вложила сил, слишком дорого заплатила, чтоб больше никогда не испытывать подобного. Никому ни при каких обстоятельствах не позволять управлять своей судьбой. Я построю ее сама. Быть может, где-то ошибусь, о чем-то стану горько жалеть, но это будут только мои решения.
«Прочь! Пошли прочь!»— казалось, что я кричала, но губы не издали ни звука.
«Кровь будет на твоих руках, ребенок без отца на твоей душе…»
— Пошли прочь! Вы не сможете мне приказать! Пошли прочь!
Это напоминало взрыв. Энергия вспыхнула, зарождаясь, устремилась вверх и выплеснулась, подчиняя пространство. Мои желания, моя ярость, моя любовь, моя воля… И вакуум — вакуум свободы. Древние силы, отыскавшие лазейку в душу, бесследно исчезли. Мгновение и пустота, внезапная пустота внутри, словно что-то оборвалось… Больно… Как же больно…
— Оля, — всего одно слово, тихий шепот.
Как-то по-новому, особо звучит голос спутника, только нет сил вслушиваться, анализировать. Колдун оказывается рядом и обнимает. Осторожно, словно боится, что я оттолкну. Наверное, так и было бы, но чувство противоречия все еще со мной. Тепло его рук ощущается так явно, будто нет на плечах куртки. Энергия окружает защитной сферой. Сила, власть. Но она другая, она со мной, она за мной. Тот, кто попробует дотронуться до меня, — умрет.
Мы похожи в этом, пусть подобное и не сразу заметно. За щитами непроницаемая стена, но очень многое можно прочесть, если на мгновение прикоснуться к душе, добровольно или невольно открытой.