…Запах крови ощущался так явно, так реально… и опьянял не хуже вина. Не знаю, распахнулись ли двери прошлого или это что-то иное, но, увидев перед собой темноволосого мужчину с жестким лицом и пустыми глазами, я скользнула к нему. Вернее, к чаше, в которую он собирал струей выплескивающуюся из артерии кровь. Меня не волновало, что тело жертвы жутко изуродовано, но в его глубине еще теплится жизнь. Действия стража представлялись прекрасными, упоительными.
— Дай! — властно потребовала то ли чашу, то ли ритуальный клинок, словно была вправе. Словно он мог услышать.
И опровергая истинный порядок вещей — ведь воспользовавшись дверями прошлого невозможно общаться с представителями того времени, они не услышат, не заметят — странная улыбка посещает бездушно-красивое лицо палача. Он протягивает клинок.
— Ты наша! — в голосе звучит торжество.
Я лишь презрительно усмехаюсь, представляя, как лезвие входит в сильную живую плоть, и вздрагиваю от боли. Видение рассыпается, отпускает. Ловушка пройдена. Больше ничего не сдерживает шаги, но сил передвигаться дальше нет. Что-то внутри говорит: можно прислониться к стене, и я медленно сползаю вниз. Приходит осознание: я чудом избежала чего-то более страшного, чем смерть в тоннеле. «Ты наша!» — от воспоминаний становится холодно.
Подоспевшие драконы, радостно обняли, обеспокоенно обнюхивая, подтверждая: все уже позади. Яшка расслабленно улегся рядом, а Яна замерла в тревожном ожидании.
Первые два шага ничего не происходило. На третьем колдун вздрогнул и замер, уткнувшись в невидимую преграду. Создавалось впечатление, что липкая паутина укутала мужчину, а он пытается из нее вырваться. Так со стороны выглядели нелепые, хаотичные взмахи рук и едва заметные неровные шаги.
Нить, связывающая нас, прервалась, будто мой спутник пропал с карты этого мира. А вместе с этим исчезла, а возможно, просто сильно ослабела подаренная им защита. Вот и самое точное объяснение «дамы вперед».
Сюда долетали только отголоски творившегося в тоннеле, но и от них становилось жутко. Смерть, неприметной тенью, неотрывно следовала за нами. Одно неверное движение, и мы бы принадлежали ей безраздельно, а наши жизненные силы достались стражам. Чувство опасности не замолкало ни на мгновение. Давила огромная сила древней магии, подчинившая все вокруг. От соприкосновения с ее мощью, приходит понимание, что надежды нет.
Раньше мне доставалась лишь десятая часть этого безумного коктейля. Остальное Ярослав сумел закрыть, и, ощущая страшное воздействие, улыбался, поддерживал. Не позволил усомниться в том, что мы выберемся. Только поэтому мы до сих пор живы. Ненормальный! Так рисковать… О чем он думал?!
Завершающие шаги выдались самыми сложными: древняя ловушка не желала отпускать свою жертву. Мужчина пошатнулся, вытянул руки вперед, разрывая невидимую пленку… Последний рывок, и очередной отрезок пути пройден. Вот только цена… Он был неестественно бледен и едва держался на ногах, казалось, что никого из нас колдун не видит. Ругаться как-то сразу расхотелось.
Неуверенно, будто не зная, правильно ли делает, Ярослав приблизился ко мне. Яна мгновенно оказалась между нами, тревожно всматриваясь в знакомое лицо.
— Со мной все хорошо, — слова давались ему с трудом.
Мутная пелена потихоньку сходила с глаз, и они снова становились прежними: ясными, наглыми. Вот только усталость добавляла сразу десяток лет.
— Привал?
— Давай отойдем, — хрипло произнес мужчина.
Ноги не хотели повиноваться, но колдун лишь досадливо мотнул головой и, стиснув зубы, побрел вперед, опираясь о стенку пещеры.
Держась за выступы, я последовала за ним, навстречу настоящему подземному миру, не тронутому ни людскими руками, ни магией. Если бы все люди умели создавать столь же прекрасные вещи, или хотя бы сохраняли существующие — не было бы лучшей планеты во всей Вселенной. А они ждали нас далекие, окутанные космическими ветрами звезды. Зачем?
Переход сузился и разделился.
— Ты знаешь дорогу?
— Вправо, — уверенно сказал Ярослав.
Тропинка путалась и петляла. Мы остановились, когда продвигаться дальше стало невозможно — слишком уменьшился избранный ход. Я села, прислонившись к стене, обламывая удивительные каменные наросты, созданные тысячелетиями. Ярослав расстелил спальные мешки. Луч фонарика освещал кристаллы: белые, словно полоски инея, искристые, как новогодние снежинки. Но, самое главное, сюда не долетал ни один отголосок страшной дороги смерти.