- Бля… - Протянула я. – А поумнее ничего придумать не мог?
- Эль. – Бывший парень попробовал меня успокоить.
- Не трогай меня! – я отскочила подальше. – Я не гомофоб, но не приближайся. У тебя есть два дня собрать вещи и исчезнуть из моей жизни. Причем вместе с кроватью. И если ты еще какие-то мои вещи вдруг брал, их тоже забери.
- Господи, Габриэль, я все могу объяснить!
После этой фразы, мне показалось, что я умру от смеха. Специалисты когда-то предлагали мне лечь полежать в специальную клинику, но я тогда отказалась. Видимо, судьбу мне обмануть не удалось, и психбольница пришла ко мне сама.
- Что?! Что ты можешь мне объяснить? Твой папа самых строгих правил, и гомик для семьи позор? Так-я-то тут причем? Почему я страдать должна?
И тут случилось невообразимое.
- Вот только не надо из себя праведницу строить! Еще скажи, что ты мне не изменяла?
- Ой, я не могу. – Я схватилась за живот, сползая по стене. И опустив все вопросы, почему он так считал, и долгую речь про то, что раз он не той ориентации, то его это в принципе заботить не должно, решила, наконец, поставить точку. – До прошлой недели? Да ни разу! – Лицо парня вытянулось от недоумения, но мне было абсолютно все равно. - Нахрен, Дейв, просто нахрен. Все! Game over! Вот твое кольцо, я вместе с чемоданами иду в душ, а ты собираешь шмотки. О том, почему накрылась свадьба, родителям расскажешь сам, и только попробуй выставить меня плохой. Я тебя со свету сживу. Два дня. Все что найду потом – сожгу.
Меня в очередной раз назвали истеричкой, но это не имело никакого значения. Я действительно взяла свои чемоданы, попутно запоминая любовника своего бывшего жениха в лицо, ну так, на всякий случай, и направилась смывать с себя весь этот абсурд. Правда заодно еще позвонила Ричарду, рассказать, что уже не только прилетела, но и зашла домой, а на вопрос, что с моим голосом, подтвердила недавно высказанную аксиому.
Вся усталость от перелета после такой эмоциональной встряски растворилась под струями воды. Остался только культурный шок, который преследовал меня, даже когда я с горем пополам доехала до работы. Или это так медленно накрывало осознание, что я не сразу заметила пришедшую на работу Джун.
Джиннии пришлось пощелкать пальцами у меня перед глазами, чтобы достучаться.
- Как отпуск?
В ответ у меня задергалось веко, но я смогла криво улыбнуться и поднять большие пальцы вверх.
- Тебя не трогать пока? – оказалось вполне понятливым начальство. Впрочем, за пять лет знакомства Джун уже выучила все мои причуды.
- Ага.
До самого обеда мою голову занимали разные вопросы, но главный: как так-то? Он мне изменял! И ладно бы это была дриада! Так нет же. Это полено было мужского пола! И с одной стороны, как любой здравомыслящий человек, я была рада за Дейва, не каждому удается найти себя, и тем более свою вторую половинку. С другой, он меня бросил. Так и это можно было понять. Раз он гей, то зачем ему женщина? Хотя он и со мной раньше спал. Так почему тогда он изменял не с дриадой, а с дриадом? Хотя, да и черт с ними, геи тоже люди. Но причем тогда тут нелюди? И почему именно полено? Дейв же нормальный. Хотя он гей, какая уж тут нормальность.
Я так пыталась найти в этом хоть какой-то смысл, несмотря на понимание насколько все это бессмысленно, что, когда пришла пара лисоухих, подала им чай, как в первый раз. Причем даже кружки местами не поменяла. А ведь для этого их сеанса у меня было заготовлено кое-что особенное. Даже в план вписано.
- Простите, - возмущенно одернула меня лисомордая хамка, отпив ройбуш своего нюни-муженька. – Но вы опять ошиблись.
На момент выйдя из прострации, я посмотрела сначала на свою работу, отметив, что вредная придирчивая баба права. Потом скользнула взглядом по приподнявшей в удивлении брови Джун, в чьих глазах застыла легкая настороженность. После чего опять на лисомордую, едва не послав ее туда, на чем сегодня видала Дейва, и гордо выпятила грудь, чем привлекла интерес лисоухого. И вот если бы она не сделала ударения на «опять», я бы сдержалась. А так…
- Я никогда не ошибаюсь.
Мой ответ прозвучал нарочито грубо, что у дамочки округлились глазищи. Ну прямо как у Дейва с утра. И вот только после того, как на ее морде отразился активный мыслительный процесс, не знаю правда, о чем, я вышла обратно в приемную.
Тоже мне, прима-балерина. Чай ей не тот. Могла бы спасибо сказать, что я ей вообще его принесла. Чтоб у нее муж, наконец-то, прозрел и тоже какое-нибудь полено себе нашел!
И все же, после этого меня слегка отпустило. Но только слегка. Не настолько, чтобы начала грызть совесть из-за непрофессионального отношения. Да любой психолог и психиатр в этом городе наверняка тут же бросил ими заниматься, если бы узнал о моих тараканах.