Но «разговор» кончился перепалкой, а затем и стрельбой. Единственный выживший, но раненый, начальник охраны Эде сумел сесть за руль машины, в которой сидел наконец-то перепуганный Олег…
Мозолев катался по степи на УАЗике с водителем казахом. Колесили наобум. Поглядывал Борис на экран телефона, на отсканированные старые археологические карты, чтобы отмести места, куда ступала уже нога археолога. Думал Мозолев, что мальчишки вряд ли могли далеко зайти, а тем более перемахнуть горы. Решили проехаться челноком: сначала вдоль речки Тархата, к подножью гор, потом на Запад вдоль подножья, вернуться вдоль реки Кокузек, снова на запад несколько километров – и вернуться по западному берегу реки Елангаш. Дело двигалось не быстро – ландшафт дикий, и сейчас они были где-то на середине пути, а Мозолев уже сто раз пожалел, что провёл для казаха экскурс по древней истории края и упомянул обряд жертвоприношения «принцессы» – казах теперь не отставал с глупыми вопросами.
– Если Эрлику каждый год жен подгоняли, а тут перестали, и пришлось ему с последней две с половиной тысячи лет жить – не надоела она ему? В смысле, может, и хорошо, что она потерялась? Хоть какая-то надежда, что другую подгонят.
– В каком смысле? Это сложный ритуал вообще-то. Ритуал убийства. Кому это в голову придет? Маньяку? Тогда ему как минимум пригодится шаман, который проводит невесту к алтарю Эрлика.
Казах не унимался:
– Слушай, а это вообще как бы как считается? По любви или по расчету?.. Или по принуждению?..
– Нет. Невеста шла на это добровольно.
Казах помолчал, и вдруг выдал рэп:
Вот же бред – две тыщи лет!
Древний дед-мертвоед
Устроил с девками балет
Подарил бы хоть браслет
Но куда там, нет
Я же чертов дух – волосатый брюнет
Не плачу в жилет
Не ем котлет
Не жую омлет
Не читаю газет
Не пою куплет
Я по миру мертвых – легкоатлет
И если не по мне что – нанесу вам вред
Вот такой у меня авторитет
Так что давай, сосед
Тут такой сюжет
Подгоняй мне жену, чтоб получше портрет
Ведь я эстет
Тащи в лазарет
Бери пинцет
Превращай в предмет
Чтоб почти скелет
Надевай корсет
Цепляй амулет
Клади в пакет
И ко мне в кабинет
Танцевать менуэт
Две тыщи лееееет!… Всё!
Казах остановил машину.
– Приехали.
– Куда? – не понял Мозолев.
– Пора мне.
Казах не шутил. Два часа, которые были у казаха до следующего заказа вышли. А ехать ему теперь не в Кош-Агач, а в Кызыл-Таш. Он что, натурально собирался бросить Бориса в степи?
– Нет! – казах даже оскорбился. – Довезу до трассы – там тебе рядом.
Борис настолько расстроился, что попросил высадить его прямо здесь. Ладно, хозяин – барин. До Кош-Агача километров тридцать, солнце высоко, бывший археолог местность вроде знает – не пропадет.
Высадил Мозолева, и уехал казах. Но недалеко. Вдруг потемнело всё вокруг. Посмотрел казах на небо и увидел, что солнце затянуло тучами, а еще через минуту ударило по крыше машины будто камнем – вторым, третьим – и забарабанило крупным градом с такой оглушительной яростью, что остановил казах машину и закрыл уши руками. Вспомнил, посмотрел назад: там же человек в открытом поле, а таким градом и убить может. Развернул УАЗик. И вдруг град кончился.
Вернее, не так было. Град продолжался – слева и справа, – но на машину не упала больше ни одна ледышка. Машина ехала будто в коридоре из градовых стен. В этом же коридоре в нескольких метрах впереди стоял и Мозолев, растерянно вертя головой.
Казах подъехал.
– Ты как это делаешь?
– Я?!
И вдруг понял что-то Борис:
– Поехали.
Но не домой звал Мозолев казаха, а вглубь степи – по этому коридору без града. Ехали, снимая на ходу смартфонами удивительное природное явление… Град закончился так же неожиданно, как начался. А впереди что-то виднелось.
Это и был вскрытый могильник. И вскрытый не человеком, а будто сместился один земной пласт, наехал внахлест на другой, и приоткрыл ненароком то, что под ним было спрятано.
– Твою ж мать, – беспрерывно ныл казах, осматривая побитую градом машину.
– Твою ж мать, – вторил Мозолев, заглядывая внутрь могильника, светя телефонным фонариком, освещая темные обледенелые бревна. – Твою ж мать…
От переполнивших эмоций вдруг лишился сил мгновенно, рухнул на колени и после этого только пучил глаза, мотал головой, да улыбался ненормально: