– А если они людей приведут или в полицию заявят?
Кондрат, у которого под веками явственно бегали и вращались глазные яблоки, ответил не сразу:
– Спокойно. Ими займутся. Продолжайте.
Но нервный Дрянихин уже выскочил из палатки. Мергену нечего стало срисовывать, и он вышел следом.
В степи ни зги было не видно. Но воздух вокруг вдруг ожил глухим дробным стуком лап по земле, хриплым, учащенным дыханием и звериным рыком. Мерген подошел к своей машине, открыл дверь и, не садясь, включил фары. В пятне света мелькнули несколько волчьих силуэтов и скрылись в темноте. И через секунду донеслось тревожное лошадиное ржание и вопли людей…
Когда вернулись в палатку, руки у Мергена тряслись.
– Успокойся, – произнес Кондрат, так и не открыв глаза и продолжая вращать глазными яблоками, – Выпей отвар и продолжай.
Казах вышел из дома Бирке:
– Мумии здесь нет. Есть другие предположения, где её искать?
Понурый Мозолев сидел на ступеньках и, казалось, было ему всё равно. Темиров стоял посреди двора и смотрел в сторону дымного облака, которое теперь замерло в воздухе, висело на горизонте. Глянув на казаха с Мозолевым, не нашелся что сказать и просто пошагал к мотоциклу. Завелся, уехал. Казах такого не ожидал и теперь стоял, скривив лицо и разведя руками. Хмыкнул, посмотрел на Мозолева:
– Ну чего, коллега, где искать будем?
– Не будем, – достал Мозолев купюру. – Отвези меня в гостиницу.
Но казах, подумав, вернулся в дом и вышел с охотничьим ружьем.
– Нашел в шкафу за одеждой, патроны – в ящике с носками.
Мозолев не понимал.
– Спрячемся в доме, дождемся хозяина, – и изобразил, будто бьет кого-то прикладом в район головы. – Пусть только попробует не рассказать.
– Сдурел совсем?! – и пошел Мозолев к воротам. Казах за ним.
– Я её всё равно найду. Один.
– Да-да, только сначала вы все тут друг друга перестреляете, – бурчал археолог себе под нос, сворачивая на дорогу.
Казах вернулся в дом. Зарядил ружье, взвел курки и сел в прихожей у двери.
На степной дороге тарахтел на месте мотоцикл с Темировым в седле. А в свете фары стояла не запряженная лошадь. Посигналил Темиров, поморгал фарой. Лошадь только фыркнула и головой тряхнула, но осталась на месте. Темиров отпустил сцепление и попытался объехать лошадь по обочине, но лошадь сошла с дороги и снова встала перед мотоциклом. Темиров поддал газу, собираясь попробовать проскочить на скорости, но лошадь, будто поняв его намерения, рванулась вперед, взвилась на дыбы, угрожая толкнуть Темирова в грудь. Темиров свалился с мотоцикла, лошадиное копыто стукнулось о землю в каких-то сантиметрах от его лица.
– У меня там жена! – заорал Темиров. – Ребенок там!.. Я вернусь. Сама посуди, что мне сейчас дороже?!
Тут что-то услышал Темиров, приподнялся, взявшись за лошадиную ногу. Увидел свет фар, и через секунду промчалась мимо по дороге пожарная машина. От плантации в сторону поселка. В кабине «пожарки», с краю у двери, сидел Бирке. Согнулся, морщась от боли, чтобы заглянуть в зеркало заднего вида. Не разглядел в темноте Темирова, только лошадь, освещенную фарой мотоцикла. И картина эта показалась ему странной.
– Выбросьте меня у администрации, парни, – попросил Бирке и, взявшись зубами за конец окровавленной повязки на руке, затянул потуже.
Темиров поднялся, оседлал мотоцикл, дотянулся до ружья в люльке, направил на лошадь:
– Мне придется.
И тут зазвонил телефон. Темиров зажал ружье под мышкой, достал сотовый, ответил.
Эде говорила из автомата у придорожной кафешки.
– Если ты еще волнуешься за мальчика, он у меня. Только прошу, не поднимай панику. Насколько я знаю, кроме тебя он никому не нужен. Но ты для него слишком опасен, поэтому пока я оставлю его у себя. Прощай, Темир Темиров.
И повесила трубку.
Темиров хватил телефон об землю. Посмотрел вперед – а лошади и след простыл. Темиров огляделся.
– И куда мне?
Порыв ветра толкнул его в затылок. Темиров оседлал мотоцикл, развернул и поехал обратно в поселок.
Мозолев дошел до гостиницы и обнаружил в своем номере полицейского из Горно-Алтайска. Менеджер на ресепшен объяснил, что срочно понадобились комнаты, а Мозолева не было, так что… А все вещи Мозолева в камере хранения – в целости и сохранности. Мозолеву было пофиг, что его выселили, но ему нужно было принять душ и переодеться. Менеджер предложил подождать, когда уедет полицейский. Мозолев устало опустился на диван, а менеджер позвонил в администрацию, мол, вы просили сообщить, когда объявится археолог – объявился.
Алексей уж и забыл об этом – он искал Мозолева еще тогда, когда археолог отказался подписывать бумаги по газопроводу. Это была удача, что полицейских из Горно-Алтайска Алексей поселил в ту же гостиницу, и сейчас попросил соединить с главным…