– Пришлю еще людей. Возможно, прилечу сам. Стреляных в больнице опросить. Проверить информацию по плантации. Найти и этапировать Бирке Малтаева в Горно-Алтайск.
– А девушка? – подсказал Алексей.
– Разумеется. В общем, с этой секунды вся полицейская деятельность в районе идет под контроль областного управления.
Выйдя из полиции, Алексей заметил, как Олег разговаривал с вертолетчиком. Наверняка, просил с собой взять. Подошел Алексей, посодействовал.
– Когда найдёте Лену – сразу сообщите мне.
Потом вернулся к Мозолеву и позвал с собой, «показать кое-что», пока Мозолев не успел уехать.
Бирке с братьями Койоновыми шагали по коридору больницы. Медсестра семенила следом, пытаясь удержать. Оттолкнул медсестру Бирке. Двинул кулаком в лицо вышедшему навстречу врачу.
На улице выкинул Бирке из «скорой» водителя, сел за руль. Койоновы в салон сели.
Пролетела «скорая» мимо Кош-Агачской арки с надписью «Счастливого пути!»
Селянка шла по своим делам, но у дома со сломанным забором и мотоциклом во дворе остановилась. Дошла до двери, постучалась. Открыл Темиров.
– Верни меня в землю, – сказала женщина. – Двое из сарая знают место.
И пошла дальше по своим делам.
Темиров вернулся в дом и, подумав, отключил холодильник от электросети.
Ехал Темиров медленно, придерживал привязанный к люльке холодильник рукой. Еле тащился, если точней. И больше не из-за груза, а из опаски, что вот-вот что-то начнется, что помешает ему. Озирался по сторонам. Но всё обошлось.
Доехал до дома. Втащил холодильник в кухню, включил. Тот отказался работать.
Выгреб Темиров все из своего холодильника, положил на пол, на «спину». Перенес мумию. Закрыл. И поехал казаха искать.
Проезжая мимо дома Бирке, Темиров увидел УАЗик казаха. Спешился Темир, прошелся по двору, заглянул в сарай.
Казах спал. Проснулся, только когда дверь заскрипела, отворяясь. Подскочил казах и пальнул спросонья в сторону двери. Закрылась дверь, грохнулось что-то за ней. Казах подошел, толкнул дверь, но она не открывалась, во что-то упираясь.
– Ты кто? – спросил Темиров из-за двери.
– Казах. А ты?
– Лезь в окно, идиот. Я пошевелиться не могу.
Казах спрыгнул из окна на землю, подошел к лежащему у двери Темирову. Тот лежал и держался за живот, а между пальцев сочилась кровь.
– Вы издеваетесь? Второй раз за день умирать приходится. Это что? Дробь?
– Не знаю.
Попросил Темиров найти что-нибудь и перевязать его. А потом помочь в одном деле.
А не тронули Темирова тогда с холодильником по дороге от дома Дрянихина, потому что не было в тот момент в поселке ни Эрлика, ни его жены. Были они в палатке в степи.
Когда дух Эрлика или «принцессы» вселялся в чьё-нибудь тело – хозяйской душе приходилось потесниться. И душа эта хозяйская буквально стояла рядом и как сон наблюдала происходящее с её телом. Потом в него возвращалась и вспоминала о происшедшем, как о сне или, чаще всего, как сон забывала. И теперь Эрлик и его жена путешествовали по телам Дрянихина, Мергена и Лены.
Сначала душа «принцессы» оказалась в Мергене, чтобы не пустить Дрянихина со скальпелем к Лене. И душа Мергена с ужасом наблюдала, как, не испугавшись скальпеля, тело Мергена заслонило собой привязанную к стулу девушку.
– Только попробуй!
– Убери его! А не уйдет – режь! – кричал шаман с закрытыми глазами.
– Может, поможете, – сомневался в своих силах и решительности Дрянихин.
– Не положено, – отвечал Кондрат.
И тогда Эрлик «влетел» в Дрянихина.
– А вот теперь рука не дрогнет, не сомневайся, – предупредил Мергена («принцессу») Дрянихин голосом Эрлика. И теперь Дрянихинская душа смотрела со стороны на свое незнакомо напрягшееся тело, ставшие вдруг звериными глаза и скальпель в руке. Переглянулись души Мергена и Дрянихина, и видно было, что обоих происходящее сильно удручает. Но тут «принцесса» выскочила из Мергеновского тела, а Мерген, соответственно, туда вернулся. И тут же струсил Мерген, отскочил в сторону, открыв Дрянихину-Эрлику полный доступ к Лене. Но только Дрянихин занёс скальпель для удара, поднял Ленину голову дух «принцессы» внутри неё. Закричала «принцесса», что останется в этом теле навсегда, и пусть тогда режут её, пусть провожает её в последний путь шаман. Может, и получит её господин новое молодое тело, но душа-то останется прежней и от обиды не подпустит к себе лет триста. Видела душа Дрянихина, как Ленина душа, посмотрев безучастно на происходящее, вышла из палатки. А Эрлик, издав Дрянихинским ртом отчаянный звериный рык, «выскочил» из Дрянихинского тела. Дрянихинская же душа, в собственное тело вернувшись, прокричала, что Лена ушла, а внутри Лены совсем не Лена.