Ответ от Ярика пришёл через несколько минут: «Привет!) Не переживай, это скоро пройдёт! Просто ты мешал таблетки с алкоголем и принял сразу очень большую дозу, а препарат долго выводится из организма. С мочой, так что пей больше пива)) Уверен, твои видения уже стали реже, а скоро совсем исчезнут. Это нормально, так что не бери в голову. А бери в рот! Шутка)). Надо в баньку сходить, мне понравилось с вами, парни!»
Стиль письма Ярика успокоил Диму. Раз тот пишет обо всём этом так шутливо и легкомысленно, как бы между делом, и быстро переходит к другой теме, то, значит, и в самом деле всё в порядке и бояться нечего.
Порывшись в карманах куртки в поисках денег, он вместе с деньгами извлёк наружу визитную карточку. Дима вспомнил своего щедрого приятеля из ночного клуба – эта карточка принадлежала Андрею. Приятно было осознать, что такой человек как Андрей в самом деле существовал, а не оказался очередной его нелепой фантазией. На карточке помимо имени и номера мобильного телефона значилось название организации, которую упоминал Андрей – «Последователи Первого». Андрей говорил, что информацию об этой организации в интернете не найти, но Дима из любопытства набрал эти слова в поисковике. В самом деле, ссылок с таким названием не было. На страницах упоминался какой-то памятник Первому, Будда Гаутама и Будда Майтрейя, метемпсихоз, нирвана и мокша, и ещё миллионы разных вещей, но только не организация.
Расплатившись с официантом, он поймал на улице такси, потому что не было никакого настроения ехать на метро, и отправился домой. Несмотря на усталость, заснуть сразу не удавалось, и он долго ворочался в кровати, вспоминая события последних дней. Какие-то нерешённые проблемы всплывали всякий раз, едва он начинал погружаться в сон, и он снова переворачивался на другой бок с твёрдым намерением выбросить всё из головы. Его беспокоило, что он, как ему казалось, целыми днями занимается всякой чепухой, но никак не тем, чем должен и мог бы. А вот чем он должен и мог бы заниматься, он сам не знал, только чувствовал, что не тем, чем занимается. И вдруг он понял, что все эти видения, которые его посещали в последние дни и ночи, очень даже ему нравятся. Во всяком случае, они казались ему интереснее, чем то, что происходит с ним в реальности. И сам он там казался себе интереснее. Что-то было другим, но вот что именно? Было ли дело в различии миров – реального и мира видений, или же в том, что сам он был разным в этих мирах?
С этими мыслями он стал, наконец, засыпать и в сознании появилась приятная расслабленность. Вещи, о которых он думал, начали принимать невозможные формы, но в тоже время продолжали казаться ему совершенно обычными и нормальными, как будто он всё ещё бодрствовал. Ему привиделось, будто он намерен повеситься на каком-то дереве – и это нисколько его не огорчало, а наоборот, вселяло весёлую надежду. А Велемир Адроныч спорил с ним, убеждал не спешить и сходить сначала в баньку. Но что-то постоянно выталкивало его из сна, заставляя осознавать фантастичность его грёз, какие-то звуки, вроде бы с нижнего этажа, как будто соседи с размаху бились головами о стены, или прыгали в тяжёлых сапогах, или роняли на пол ящики с посудой. Ещё так бывает, подумал он, когда чокаются большими кружками и ставят их с размаха на стол. Возможно, у них праздник, чей-нибудь день рождения или, что тоже вероятно, сегодня важный день календаря, который отмечает весь мир, и только он, как обычно, об этом ничего не знает. Он оказался прав – это были и кружки, и стук каблуков. И головами тоже бились, но редко, и не об стены, а об столы.
Он сидел в весёлой компании и слегка уже охмелел, его приятели громко разговаривали и смеялись – они как будто отмечали какое-то событие. Он тоже веселился вместе с ними, грыз кость с остатками мяса и пил из высокой деревянной кружки. Вроде бы эта кость принадлежала кабану, убитому недавно на охоте, а может и собаке, разобраться в этом сейчас он не мог, да и не хотел. С потолка свисали тусклые масляные светильники, давая ровно столько света, сколько нужно, чтобы различать очертания кружек и людей, и при этом самому оставаться едва различимым. Впрочем, здесь никто и не пытался никого разглядывать, потому что за это запросто можно было получить стулом по лицу. Хотя, такое слово как «лицо» среди собравшихся не пользовалось популярностью, некоторые наверно даже не понимали, что это вообще такое – «лицо», и называли место, на котором есть нос, рот и глаза совсем другим словом. И правда, то, что он наблюдал выше шеи у своих ближайших соседей, с трудом походило на лица. Несмотря на полумрак, он знал, что слева на скамье сидит его давний друг, бесстрашный рыбак и отчаянный охотник на ундин Василиск. Со свёрнутым на бок носом и полузакрытым из-за глубокого шарма правым глазом, он, тем не менее, считался любимцем женщин всего Агриока, а женщин здесь, если не считать старых и совсем ещё маленьких, по самым скромным подсчётам проживало не меньше ста. И это постоянных, а приезжих, скажем, чем-нибудь торговать (например, собой), ещё больше. Не портила его и грязная седая борода с давно засохшей в ней рыбьей чешуёй, и кусочками рыболовных снастей. Половины зубов у него не было, что хорошо становилось заметно, когда он начинал смеяться, а те, что остались, почернели почти до невидимости. Но вот уже столько времени, сколько существует мир, всем известно – мужчину украшает не красота.