– Да, две, и счёт пока не нужен.
Оставшись в кафе наедине с самим собой, он наконец смог предаться своим мыслям. Точнее, то, что происходило у него в голове, походило не столько на мысли, сколько на бесформенное сочетание ощущений, воспоминаний, желаний, сожалений и планов. И нельзя сказать, что он совсем уж остался наедине с самим собой, потому что вступил в плотную sms-переписку. Писал он всем подряд, с кем был достаточно близко знаком. За перепиской и абсентом время летело незаметно, и в какой-то момент он потерял память. По всей видимости, он ещё долго просидел в кафе и много выпил, но происходящее вокруг, минуя сознание, сразу падало в пропасть бессознательного, и никаких свидетельств об этих нескольких часах его жизни не сохранилось. В сознание он вернулся только поздно ночью – он обнаружил себя дома, на кухне, сидящим за столом в одежде, с сигаретой и телефоном в руках. Затушив сигарету, он разделся и лёг спать.
Ночь выдалась непривычно чёрная, за окном не было видно неба, настолько оно сливалось с мраком в комнате, не было видно даже окна, и он не смог бы понять, открыты у него глаза или закрыты, и не ослеп ли он вообще, если бы не красные точки фонарей на крышах высоких домов. Он слышал, будто эти фонари нужны для пилотов самолётов, чтобы те не врезались в дом, но не верил в это, потому что никогда ни один самолёт здесь не пролетал, тем более так низко. Завернувшись в одеяло, он размышлял в полусне о смысле этих фонарей, пока, наконец, не понял со всей отчётливостью и ясностью, в чём же дело.
– Маяк! Маяк! – закричал он.
В самом деле, ошибки быть не могло – пятно красного цвета, размазанное влажным воздухом, вздымалось и опускалось впереди в ритм хода корабля по волнам. Его крик услышали матросы и, не дожидаясь специальной команды, быстро полезли по вантам спускать паруса. Ночь была настолько темной, что очертаний острова не было видно, но Дима помнил, как тот выглядит. Скалистая глыба без травы и деревьев, без зверей, птиц и насекомых, и без солнца, потому что всегда над островом нависал сплошной серый покров из туч. Рассказывали, что раньше, очень давно, остров был зелёным, и птичье пение звенело на нем день и ночь. Звери сновали туда-сюда, птицы порхали в ветвях, и дремучие леса окутывали весь остров. Куда и почему пропали все животные и растения, никто не знал, хотя была одна наиболее распространённая версия. Считалось, что доверчивых зверей и птиц съели узники Замка, подманивая их сладкими обещаниями к окнам тюремных камер. И всех насекомых тоже будто бы они съели. А деревья умерли сами, потому что без пения птиц и насекомых в коре их существование потеряло смысл. Затем волны смыли землю, обнажив каменный скелет острова. С тех пор на острове слышен лишь плач прибоя в скалах, и пение узников в унисон с ним.
Самое сложное в ситуации, когда корабль прыгает на волнах, взлетает, а потом падает, и при этом раскачивается и пытается встать боком к ветру – это спускать шлюпку. А ещё сложнее – потом на этой шлюпке подойти к берегу и не быть разбитым волнами о скалы. Но выхода не было, и едва шлюпку спустили под крики тех матросов, которым она переломала пальцы, в неё быстро сползли по канатам гребцы и принялись отчаянно грести на свет маяка. Дима тоже занял место гребца и что есть сил, задавая такт другим, налёг на весла.
Им удалось не врезаться в нагромождения острых камней и подойти к берегу в таком месте, где он был относительно пологий. Шлюпку вышвырнуло прибоем и перевернуло, гребцы чудом не пострадали, потому что успели выпрыгнуть из неё в прибрежную воду. Никто серьёзно не покалечился, хотя многие получили сильные ушибы. Лодка, к счастью, тоже осталась цела. Двоих матросов Дима оставил её охранять.
Отсюда до замка было рукой подать, меньше мили, но идти предстояло в почти непроглядной темноте. Стража наверняка никак не ожидала гостей в такую ненастную ночь, и, скорее всего, ворота и стены не охранялись.
Стены были не слишком высокие, метров шесть грубой каменной кладки, и после нескольких неудачных попыток им удалось забросить крюк так, чтобы зацепить его за выступ зубца. Проверив надёжность крепления, они по очереди полезли по канату наверх, упираясь ногами в торчащие из стен булыжники. Двое остались внизу на тот случай, если стража вздумает совершить обход стен замка. Ветер раскачивал Диму во время подъёма, раздувал одежду и угрожал сбросить, подошвы плохо цеплялись за скользкие от дождя и плесени камни, но он справился. Оказавшись наверху, он осмотрелся. Двор был пустой. Как он и ожидал, вся стража пряталась от непогоды в пристройке у башни, вероятно, они там пили какой-нибудь глинтвейн и играли в карты, ничего не опасаясь. Это было ему на руку. С ним оставались трое, опытные головорезы, вооружённые абордажными крюками, арбалетами и ножами. Если действовать быстро и внезапно, то стража вряд ли успеет что-то предпринять. Но всё равно нужна была осторожность. Дело в том, что стражников для Замка отбирали из бывших агриокских рыбаков – самых отчаянных из них, тех, кого приговорили к смертной казни за совершенные ими преступления. В общем, это были убийцы и маньяки, которым предоставили выбор: топор палача либо вечная работа стражника на Острове Правды. Наиболее порядочные из них предпочли первое и окропили своей кровью городскую площадь, расставшись с головами. Самые конченные же подонки без страха и упрёка, грезившие насилием, пытками и убийствами, не боящиеся ничего и никого, кроме друг друга, согласились на эту работу. Поэтому Дима не мог допустить оплошности – одна ошибка, неосторожность, и их прикончат в этих мрачных стенах.