Он бегом пересёк площадь со странным памятником. Неторопливые и невозмутимые обитатели Зоны провожали его недоуменными взглядами, а два подростка с синими бейджами сказали, когда он пролетал мимо: «Новичок…» В спешке он налетел на какую-то девушку, но та даже не взглянула на него и спокойно пошла дальше, как будто столкнулась не более чем с комаром. Он заметил яркий, небесно-голубой бейдж у неё на груди и подумал, что, должно быть, она из высшего звена, одна из тех, кто почти достиг уже просветления или чего-то там такого.
На приём он прибежал весь запаренный, красный и тяжело дыша. Его встретила пожилая женщина в белом халате.
– Вы опоздали, – сказала она, сурово глядя на него сквозь большие квадратные очки. Её черные крашеные волосы были туго стянуты в пучок на затылке, придавая лицу выражение строгости и непреклонности. Она смотрела на него и молчала, наверно ожидая оправданий, но когда он начал оправдываться, тут же перебила: «Ждите».
Стоя перед ней, он подумал, что ему очень не повезло с консультантом. Она села за стол в углу комнаты и принялась что-то писать. Минуты через три-четыре она подозвала его жестом, не глядя, и протянула синий бейдж.
– Носите всегда на груди с левой стороны. Кабинет RX-8903. Сразу направо.
Дима, не совсем понимая, что к чему, направился к двери, затем обернулся и переспросил, куда ему идти. Она раздражённо повторила номер кабинета. Быстро повторяя про себя цифры, он вышел и повернул направо. Он боялся, что забудет номер кабинета и тогда ему опять придётся вернуться к этой жуткой женщине. К счастью, далеко идти не пришлось, нужный кабинет оказался следующим.
Он нерешительно постучал, затем осторожно приоткрыл дверь и заглянул внутрь. За столом сидел лысый мужчина в зеркальных очках, скрывающих глаза, с жёлтым бейджем на груди, и печатал в ноутбуке.
– Дождь? – спросил он, не взглянув на Диму.
– В смысле? – переспросил Дима и посмотрел в окно.
– Ваша фамилия?
– А, да, моя.
– Вы опоздали почти на час.
– Да, но там время у меня и у вас…
– Знаю, – мужчина откинулся в кресле и несколько секунд внимательно изучал гостя. – Итак…
Сказав «итак», он замолчал и продолжил пристально разглядывать Диму. Диме под его прямым взором стало не по себе, он отвёл глаза, обратил их к потолку, потом по сторонам, потрепал чёлку, повертел головой, засунул руку в правый карман, вытащил её, перемялся с ноги на ногу и несколько раз прикоснулся к подбородку.
– Всё ясно, – сказал мужчина. – Нам предстоит поработать. И часто вы этим занимаетесь?
– Чем?
– Онанизмом.
– Что?? Да нет… Вообще… У меня и так всё…
– Зачем обманываете? Мне кстати всё равно, занимаетесь вы этим или нет. Я например занимаюсь. Суть в том, что вы сразу начали лгать. В солярий ходите?
– А? Ну… – Дима тяжело вздохнул и отёр резко вспотевший лоб, – да, бывало, давно в последний раз. Но не очень, а так…
– Зачем?
– Ну… Чтобы…
– Неважно, – оборвал его мужчина. – Знаете, что нужно, чтобы не хотелось врать?
– Что?
– Не делать того, в чём тяжело потом признаться. Всё ведь просто, да?
– Да.
– А вот и нет. Опять лжёте. Это же совсем непросто. Зачем вы согласились? Чтобы мне понравиться?
– Да.
– А если бы я сейчас не подсказал этой фразы «чтобы мне понравиться», вы бы сами не ответили, зачем согласились?
–Нет.
– Хорошо. Вернёмся к солярию.
Дима почувствовал лёгкую дурноту. Он давно не чувствовал себя так неловко, дискомфортно и униженно, наверно с тех самых пор, как перестал ходить в школу.
– Перед входом в кабину солярия часто лежит коврик. Так?
– Так, – согласился Дима.
– На этот коврик в ботинках наступать нельзя. Он предназначен для того, что на него ступали босыми ногами. Верно?
– Верно.
– Вы часто наступали на этот коврик в ботинках?
– Да, бывало, но я не всегда специально, часто по рассеянности…
– Не надо передо мной оправдываться. Я не из администрации солярия и не другой посетитель, которому предстоит после вас стоять на грязном коврике. Вопрос в другом – зачем вы это делали?
Дима так и знал, что вопрос будет именно этот. Он помедлил и ответил:
– По рассеянности…
– Лжёте! – мужчина вдруг побагровел и закричал в полный голос. – Дело в том, что вам наплевать на других, и более того – хотелось сделать мелкую гадость!
Дима попытался возражать, но тот поднял руку, повелевая замолчать.
– В общем, – совершенно спокойным тоном сказал он, – если бы вы знали, что придётся потом отчитываться и говорить правду, вы бы делали эти вещи?
– Нет…