-Я их уговорил! Залезайте Добрынин! С богом! - проорал подполковник.
В проеме люка показался седой мужик в летном комбезе и, подав мне ладонь, крикнул:
-Держись!
Я ухватился за его крепкую руку и секунду спустя уже был внутри.
-Прощайте Олег! По.... - слова Хоменко заглушил гул двигателя.
Прежде чем люк захлопнулся, я успел помахать ему рукой. Я был благодарен этому человеку, но понимал, что мы едва ли когда-нибудь свидимся.
-Прощайте, Сергей Иванович, - прошептал я, наблюдая за тем, как уносится из-под ног земля. Фигурки людей стали совсем маленькие, а дома как игрушечные. Мы вновь победили ненавистное притяжение - оторвались от поверхности. Вопрос, на долго ли?
Вертолет был забит до отказа, раненых расположили на лучших местах, дети сидели, где только можно. Было душно, словно в парилке, дети кричали, плакали, толкались, раненые охали и стонали. Словом, форменная психушка!
Мне пришлось занять место на полу прямо напротив люка. Едва я сел, как ко мне пристроилась маленькая девочка.
-Дяденька, а когда заберут мою маму? - спросила обладательница двух светлых косичек.
-Следующим вертолетом, - нашелся я. -Скажи, здесь есть кто-нибудь взрослый?
-Тетя Ира, она медсестра.
-А где она?
-Там, лечит раненых дяденек! - девочка указала в другой конец салона, где какая-то женщина пыталась утихомирить детей, чтобы они не беспокоили раненых.
-А когда будет новый вертолет?
-Скоро, очень скоро, - сорвал я, и, закрыв глаза, прислонился к горячему металлу люка.
Чувство голода уже не так сильно беспокоило меня, а боль в области желудка стала едва заметной, однако я с удовольствием слопал бы еще что-нибудь питательное. Того пайка, что дал мне Хоменко, явно не хватило, чтобы полностью восстановиться...
Восстановиться!
Ведь я бессмертен!
Бред...
Самое хреновое, что мне придется как-то объяснять это спецам Агентства, когда я доберусь. Объяснять придется очень многое, а у меня кроме голословных утверждений ничего нет. Но это все потом. Сейчас необходимо расслабиться и ни о чем не думать. Пусть вертушка вывезет меня из этого ада, а там будь что будет.
Если все будет хорошо. Если...
Меня кто-то толкнул в плечо. Я открыл глаза и обнаружил над собой ту самую медсестру - молодую женщину с посиневшим от усталости лицом.
-Ты ранен? - спросила она, указав на мою испачканную кровью форму.
-Нет, - мотнул головой я.
-Тогда почему ты здесь? Вертолет и так перегружен?!
-Я не ранен, я хуже - мертв!
Женщина покрутила пальцем у виска.
-Теперь я вижу, ты в правду ранен, только в голову! - сказала она и направилась к кабине, наверное, выяснить что-то у экипажа.
Я посмотрел на девочку, которая тихо хныкала у меня под боком:
-Мама, мамочка, мама...
Я погладил несчастного ребенка по голове, и не в силах больше наблюдать это зрелище закрыл глаза.
Эх, если бы я не нажал красную кнопку! Эх, если бы!
То ее нажал бы кто-нибудь другой! Виноват не ты! Виноват проклятый Рымкевич со своим гребанным спутником! Девочка плачет из-за его чертовых выдумок! - сказал внутренний голос. -Прекрати обвинять себя! Ты тоже жертва, как и эта маленькая девочка!
Стоило мне расслабиться, как за боротом раздался грохот. Я глянул в иллюминатор и успел заметить как объятый пламенем боевой вертолет сопровождения, беспорядочно кувыркаясь, падал вниз.
-Черт, это карма! - успел подумать я, прежде чем пришел наш черед.
Вначале послышалась барабанная дробь по корпусу, потом сдавленные крики. Через несколько секунд повалил дым и вертушку повело в сторону. Нас бросило на правый борт, но я успел ухватиться за поручни и поэтому не покатился вместе со всеми. Девчушка вцепилась в меня и запищала:
-Мама, мамочка, забери мне отсюда... я не хочу умирать.... Мамочка!!!
-Не плачь! Я сейчас все исправлю! - зачем-то обнадежил я ребенка.
-Мама!! Мамочка! - не унималась девочка.
Вертолет продолжало швырять туда-сюда, едкий дым постепенно заполнял салон. Дети вопили, как резанные, раненные ругались матом. Я понимал, что мы обречены, но все же что-то заставило меня броситься к кабине. Может быть, неосторожно данное обещание маленькой девочке, а может быть что-то иное...
Как я и предполагал, в кабине все были мертвы: пилоты, седовласый бортинженер, что помог мне забраться, и та медсестра с худым уставшим лицом. Фонарь кабины был разбит, воздушный поток чуть не выбросил меня обратно в салон. Я кое-как, цепляясь за все, что ни попадя, добрался до штурвала и, сбросив мертвого пилота, упал в кресло. У меня не было ни малейшего представления о том, как управлять вертолетом, но я рассудил, что раз машина еще держится в воздухе, то у нас, возможно, есть шанс на спасение. Едва я ухватился за штурвал, как руки сами перевили его в нужное положение. Вертушка выровнялась, но высота по-прежнему уменьшалась. Топливный был бак пробит, в двигателе возгорание, обороты падали....