Боже, откуда это?! Я чувствовал себя так, словно всю жизнь управлял вертолетом. Мне было знакомо предназначение каждого тумблера и прибора! Я управлялся с громадной винтокрылой машиной как с обычным легковым автомобилем!
Откуда это и почему?!!
На догадки не было времени, потому что земля надвигалась с угрожающей быстротой. Воздушный поток срывал одежду, в ушах стоял звон. До поверхности оставалось меньше ста метров. Верхушки деревьев коварно нацелились в днище вертолета. Я вытянул штурвал до самого упора, и бросил машину влево туда, где заметил поле...
Назвать это посадкой можно было только с большой натяжкой. Вертолет шандарахнулся о землю левым бортом, шасси подломились, лопасти ударили в дерн и разлетись. Машина опасно накренилась набок, и лишь благодаря случайности не завалилась на левый борт.
-Спасибо господи! Спасибо! Не дай больше никому умереть! Только не из-за меня! - закрыв лицо руками, прошептал я, когда вертушка заняла устойчивое положение.
Крики, доносившиеся из салона, заставили меня действовать. Внутри царил полный хаос. Дети метались в поисках выхода, падали друг на друга, кто-то уже задыхался от дыма. Как только я сумел открыть выход, все, кто мог самостоятельно передвигаться, стали выпрыгивать наружу. Остальных пришлось выносить. Оказалось, что с детьми были еще две женщины, которые сидели ближе к хвосту. Вместе мы помогли раненым выбраться из вертолета. Чуть позже к нам присоединились несколько подростков.
Я боялся, что вертушка вот-вот взорвется. Но к счастью этого не произошло. И мы успели вынести всех живых до того, как в салоне появилось открытое пламя. Самым страшным было то, что кроме экипажа там осталось семь или восемь детей и пятеро солдат. Смерть настигла их еще в небе, когда «ласточка» полоснула по вертолету очередью. Женщины, помогавшие мне, долго не могли успокоиться, пока мы относили раненых на безопасное расстояние от машины. Раненых, кстати, оказалось не так уж и много - человек пятнадцать. Из них только трое не могли передвигаться. Остальные вылезли из вертолета сами или им помогли дети.
Минуты через две-три, после того как борт покинул последний человек, машина вспыхнула. Пламя взвилось на несколько метров, порой раздавались хлопки. Все ждали взрыва, но вертолет так и не рванул, а просто сгорел.
Эйфория охватившая детей после приземления быстро сменилась унынием. Мы молча замерли в траве, наблюдая за тем, как догорает наша надежда. Дети помладше плакали.
Я окончательно выбился из сил, пока таскал раненых. В горле пересохло, желудок вновь требовал пищи, голова кружилась. Все вокруг ждали от меня помощи, но я был не в состоянии даже помочь себе самому. Бросив прощальный взгляд на охваченную пламенем вертушку, я рухнул на землю и зарыл глаза.
Сейчас бы поесть и поспать, думал я, но знакомый голос вернул к реальности.
-Летчик! Мать моя женщина! Летчик! Даю голову на отсечение, ты был мертв!
Распахнув усталые веки, я увидел, что надо мной маячит перевязанная бинтом башка.
-Судя по виду, ты уже кому-то давал ее?
-Ха-ха, очень смешно!
Парышев уселся рядом со мной. Кроме головы у него была перевязана левая рука и торс.
-Увлекся я, понимаешь, когда ту тварь мочил! Слишком близко подошел.... Короче обожгло, и руку поломал, когда падал...
-Что делать то будем?
-Что-что? А хрен его знает.... Ты у нас самый умный... и живой.
-Ага, живее всех живых.
-Ты хотя бы карту у пилотов прихватил?
-А карту... чуть не забыл.
Впопыхах, пока мы выносили раненых, я бросил планшет и автомат, которые успел найти в кабине, где-то на пол пути. Узнав об этом Парышев обложил меня матом, а затем крикнул:
-Ну-ка, малышня кто постарше, идите поищите планшет и автомат!
На клич Парышева отозвались трое пацанов и девчонка - те же что помогали нам выносить раненых.
-Ты предлагаешь тащиться на своих двоих с ранеными и кучей малолеток? - спросил я у старшины.
-Все зависит от того, что мы увидим карте. Может быть, стоит вернуться назад. Можно конечно и ждать помощи. Они там наверняка засуетятся, пошлют разведчика. Да только не долетит он, как мы не долетели.