Когда, вдоволь наспорившись, ученые удалились, я остался в окружении двух вояк.
-А теперь, когда наши Эйнштейны и Кулибины ушли, займемся реальным делом, - с важным видом сказал генерал.
Полковник раскинул на столе карту.
-Штаб в Нагорном? Не так ли?
-Да, если верить той карте.
-Еще два дня назад мы послали наших людей в разведку. Но направление было выбрано неверно. Теперь благодаря вам мы знаем, что Тамске делать нечего.
-Завтра мы попытаемся пробиться в Нагорное. Я выделю троих людей и машину для вашего сопровождения. Заодно мы наконец наладим связь с командованием округа, - обрадовал меня генерал.
-Но дорога разбита?
-Проедете как-нибудь. Тут недалеко просека высоковольтной ЛЭП. - полковник провел пальцем по карте. -Как раз окажетесь на старом шоссе.
-Короче, у вас, - генерал посмотрел на часы, - шесть с часов на отдых. Завтра в четыре утра выступаете.
Надеюсь, на этот раз все кончиться хорошо, подумал я, вспоминая предыдущие попытки.
Разместили меня, прямо скажем, с комфортом - в том же помещении, где шефы «Парадокса» пытали меня своими вопросами. Я почувствовал себя какой-то шишкой. Впрочем, ночью я пожалел, что был в комнате один. Во сне меня мучили кошмары и давил приступ клаустрофобии. Но после побудки в голове остался лишь сумбур из отдельных картинок. Там были лица родителей, жены, Цыплакова, кого-то еще и ужасные морды монстров вылезавших из стены убежища. Возможно это из-за духоты, ведь вентиляция в бункере работала так себе.
Чья-то сильная рука трясла мое плечо, пока я не открыл глаза.
-Добрынин просыпайся! У тебя пятнадцать минут на сборы.
Над диваном склонился капитан охраны, который вчера привел меня в бункер.
-Я капитан Бабаев, можно просто Марат. Мы пойдем в месте, - сказал он и, пожав мою руку, вышел из кабинета.
Пока я надевал новую камуфляжную форму, в дверь постучали, и в кабинет влетел взъерошенный Рымкевич.
-Олег Владимирович, вот диск с нашими разработками! Это очень важно. Директор отдал экземпляр военным, но я хочу подстраховаться!
Рымкевич был бледен как смерть, под провалившимися внутрь черепа глазами висели черные мешки. Похоже, он не спал всю ночь.
-Хорошо, я буду беречь его. - заверил я и спрятал дискету в карман.
-Я надеюсь на вас Добрынин!
Рымкевич смотрел на меня взглядом раскаявшегося грешника. Я видел, что он испытывает почти физические страдания. Ну и пусть... ни я создал эту адскую машинку. И не мне нести за нее ответственность. В миг, когда наши взгляды пересеклись, я неожиданно ощутил облегчение, словно гора с плеч упала.
«Это сделал не я! И баста! Мне за что винить себя!» - решил я и выкинул все из головы.
-Впрочем, я не уверен, стоит ли продолжать. Но все рано доставьте это в Москву.
-Не мучьте себя, профессор. Не вы так кто-нибудь другой. Вероятно, катастрофы было не избежать. - благодушно сорвал я.
-Спасибо вам за все! - неожиданно сказал Рыкевич, схватив мою ладонь.
Вырвав руку из холодных липких ладоней профессора, я застегнул последнюю пуговицу.
-Простите, мне нужно идти.
Уже в коридоре я вдруг вспомнил, что забыл задать один важный вопрос, волновавший меня еще до катастрофы.
Влетев обратно в кабинет, я застал Рымкевича сидящим в конце Т-образного стола. Обхватив большую поседевшую голову ладонями, он что-то бормотал.
-Почему выбрали меня, а не кого-то более опытного? - громко спросил я, заставив профессора очнуться.
-А, вы про это!? Мы хотели вернуть мечту. Молодая команда, первый звездолет. Как во времена Гагарина. Вы должны были стать бортинженером...
-Вернуть мечту! - машинально повторил я за Рымкевичем и захлопнул дверь. -Не фига себе вернули....
часть первая Армагеддон 11g
Поседевшие волосы лишь усилили сходство Рымкевича c распиаренным когда-то Эйнштейном, который говорят всё спёр у Пуанкаре. Правда, этот «Эйнштейн» выглядел так, словно принимал участие в продолжительной попойке с русскими коллегами. Красные глаза, осунувшееся лицо и трехдневная щетина. Впрочем, час назад, когда мы увиделись в первый раз, он выглядел много хуже. В первый момент я даже не признал его. Бедняга уже сам наказал себя. Измученное алкоголем создание уже мало, чем напоминало того уверенного в себе ученого-фанатика, который говорил с нами на МКС. Ударить этого несчастного не поднималась рука.
-Я Олег Добрынин, космонавт. Если еще помните такого.
-О господи! Не может быть! Как вы сюда добрались?! Не может...
Заметно оживившись, он подошел ближе, чтобы разглядеть меня.