Солдат сел на крупный камень, открутил крышку фляжки. Грустными глазами постарался заглянуть в отверстие и найти на дне хоть одну каплю. Усмехнулся какому-то воспоминанию, вытянул язык, поставил на него горлышко фляжки и замер.
Первая пуля пролетела над головой, издав всё тот же звук подобный длинному «сциф-ф-ф», тут же вторая пуля пробила и выбила из пальцев фляжку. Виктор упал за камень осматриваясь, не понимая, откуда произвели выстрел: а то получится — он прячется от пули, но она примчится к затылку и перед тем, как раздербанить мозги — ещё и похохочет. Он осторожно выглянул из-за камня. За земляной каёмкой оврага — отсюда шёл спуск и было хорошо видно — между холмами внизу простиралась долина, блестела река, а за ней на возвышенности параллельно пролегала дорога с вдоль идущими домиками и уже за дорогой торчала — каланча.
— Получается, я снова на это место причапал? — прошептал Солдат. — Или — другая башня с другим стрелком? — И снова не было желания идти в столкновение со снайпером. Ну не указательными же пальцами он будет воевать. Хотя — четверо суток дороги так изморили, что и уходить отсюда тоже не было никакого желания. «Наверное, — подумал Виктор, — та река впадает в то озеро, поглотившее город. Что если пройти вдоль по реке от озера: возможно, что-либо путное появится. Он ещё раз быстро выглянул из-за камня: «Это что же у него за ружьё такое, что точно садит на такое расстояние?»
Как-то стало тоскливо. Он всё отталкивал внутренний диалог с самим собой, что с ним происходит. Потому что рационального объяснения этому не находил. Он понимал, что с убитой бывшей женой — его подставили. Но вот потом: полчище гиен во главе с каким-то «человекомонстром», Лиза, особняк, пёс-мутант и этот снайпер. Да и с омоновцами какая-то лабуда получается. Один вылетел из окна, другой его отпустил. И главное — нет поселений с живыми людьми. Вообще — ни с какими. Земля — вымерших и испарившихся.
А ещё — у него обнаружился дар.
Солдат подумал: а что, если воспользоваться этим даром? Сорвать крепкую ветку и пойти напропалую. Всего лишь нужно несколько раз вернуть прошлое и уйти от выстрелов. А там… уже сломать шею назойливому стрелку. Но, вдруг этот дар у него ещё плохой, не получится вернуть время на секунду раньше, или этой секунды не хватит, чтобы успеть увернуться и спрятаться? Тогда ликование победителя воцарится в голове снайпера, а такой радости Солдат предоставлять никогда никому не собирался.
— Лучше сто раз умереть, чем один раз испугаться! — закричал Виктор в сторону снайпера. — Ведь я не свой — я божий! — Он вскочил на ноги и побежал к холму — пуля за спиной выбила осколки из камня, — чтобы выбежать к озеру, обойди посёлок, выйти к огромному кострищу с «секонд-хендом бомжей» и уже оттуда, со стороны той дороги — а здесь он как на ладони — начать штурм каланчи с затаившимся в ней снайпером.
А ещё — а ещё воды напиться!
Пока он добежал до холма — пули пять раз просвистели возле головы и столько же ударились под ногами. Он спрыгнул с пологого утёса и проехался спиной по глине. Вдалеке перед глазами расстилалось озеро, и Виктор очень этому обрадовался. Он почувствовал бешеный прилив сил; он был готов на лету пройтись сквозь пожирающий огонь, проплыть по жидкому металлу, лишь бы плюхнуться в воду и застыть там утопленником, пока от переохлаждения не посинеет как утопленник. Солдат сел в подножии пригорка. Глазу снайпера отсюда он не виден. До озера и деревьев нужно преодолеть пустошь, но вряд ли оружие стрелка туда дотянет. Через тридцать метров появилась извилистая земляная дорога — и здесь на ней протоптались следы механических гусениц.
Собираясь перейти дорогу — в этом месте она почему-то была в три раза шире, — Виктор посмотрел в сторону, где примерно находилось поселение с каланчой: да, здесь снайперской пуле не достать, да и самой башни не видно. Потом взглянул в другую сторону, будто стерёгся попасть под колёса непрерываемого потока машин. Метров через пятьдесят немного в склон дорога заканчивалась и делала разворот в саму себя, создавая петлю. На этом пятачке, уткнув гусеницы в невысокий земляной вал, с немного опущенной пушкой стоял танк «Тигр» времён Второй мировой войны. Солдат даже позабыл, что безумно хотел пить. Глаза непроизвольно опустились и проследили путь отпечатков гусениц, потом вернулись к башне «тигра», где, будто нарисованный свежей краской, красовался крест — балкенкройц.