И я хочу — чтоб мир погас,
Чтобы о судьбе моей не знали
И больше никогда не вспоминали.
А ещё Солдат вспомнил песню «Генералы песчаных карьеров». После того как отец оставил мир, а мать его бросила ради любовника — иногда, очень редко, он садился на пол в углу за шкафом, забивал папиросу анашой и слушал эту песню, размышляя, что его жизнь изначально дала ох. енную трещину. Беда одна не ходит — бедовая жизнь остаётся на всю жизнь.
«Вы рождены во грехе. И уже — должны».
— Мы рождены во грехе? Если бы я встретил того, кто когда-то начертал эти слова, то точно воссоздал истину его словам — принял бы на себя грех: отстрелил ему не в меру умный мозг, чтобы больше не смог философствовать и возносить мусорное понимание как истину.
Мозг Солдата вошёл в ступор: бежал-бежал, прыгал под пулями как бешеная макака — и что теперь? Как преодолеть площадь перед каланчой? А потом — как оттуда скинуть на землю снайпера? Ведь наверняка все двери закрыты. Придётся скакать и уворачиваться от пуль под башней, как вьетконговец в любимом фильме «Взвод» под выстрелами из автомата Чарли Шина, пока не поймёшь, что затея оказалась бессмысленной.
— Чёрта с два! Я вырву глаз этому стрелку!
Солдат на мгновение приподнял лоб над подоконником, рискуя получить пулю в глаз, успел запечатлеть картинку и нырнул под окно. С обеих сторон каланчи — по небольшому одноэтажному зданию. Недалеко справа по центру площади стоит разбитый автобус. И легковая машина притихла на дороге напротив автобуса. Возможно, дальше идут ещё дома и заборы. Тогда можно промчаться вдоль заборов к машине, оттуда к автобусу и дальше к одноэтажным постройкам, примыкающим к каланче. А там уже думать, как пробраться внутрь. Не вечно же снайпер сидит на самой макушке башни. Должен хоть разок выйти. Дождаться, проломить лопаткой башку, отнять ствол и с криком «ура» ворваться и перебить остальных — если таковые есть.
Только Виктор решил, как будет пробовать действовать, пуля расколотила подоконник по центру, обрызгав щепками пол и голову.
— Что, и подумать уже нельзя?! — взорвался криком Солдат и отскочил к углу стен. — Или приметил, когда выглянул?
Виктор подождал — выстрела больше не последовало. Выбежал из комнаты в холл, пробежал вдоль стены к следующей двери, за которой оказалась большая кухня с пристройкой и вторым — чёрным входом. Подошёл к этому входу и посмотрел на улицу сквозь стёкла двери. Домики, действительно, располагались вдоль дороги. Но расстояния между ними — гораздо больше, чем по этой улице, и между ними не было никаких оград. Незамеченным добежать до легковушки — вряд ли получится. Наверное, придётся ждать темноты. Солдат помедлил, решая — сейчас пересекать площадь или ближе к ночи. Покивал и пошёл в комнату, которая, как ему казалось, похожа на детскую сына. Умершего сына.
В левом углу сел на пол, закинул затылок, закрыв глаза и стараясь ни о чём не думать, стал ждать. Прошёл час. День ещё в полном разгаре. Настолько надоела эта гробовая тишина, что Виктор вскочил на ноги и заорал:
— А-а-а! — Стряхнув с себя психическое напряжение, он вышел из детской и прошёл к окну следующей комнаты, чтобы понаблюдать за каланчой, вдруг снайпера увидит.
И увидел. Отсюда видны три верхних больших окна. Но, как показалось, окна закрывались ставнями, только с внутренней стороны. Солдат предположил, что это обычные стальные щиты — как защита. В правом окне — щель. Сначала блеснуло и сразу за блеском появилась голова. А потом из щели появился дымок. Виктор решил, что голова снайпера сейчас исчезнет, но нет — создалось впечатление, что он греется на солнце, курит и балдеет.
Отсюда до окон — метров сто. Наверное. Солдат не знал, на какое расстояние прицельно стреляет «люгер», но он на коленях подполз к раме, укрывая больше половины тела за углом оконного проёма, достал парабеллум из бокового кармана штанов.
«Чёрт, — усмехнулся Виктор, — один патрон. И тот столетней давности».
Вытащил и вставил обойму, оттянул «лягушку» затвора. И — прицелился, удивляясь, что снайпер так беспечно решил отдохнуть.
— И пуля — дура, — произнёс Солдат, указательный палец правой руки надавил на спусковой крючок.
Пуф!
«Пуф-ф-ф!» — ответило эхо.
Виктору показалось, что увидел от своего выстрела дымок на лбу стрелка, голова которого тут же скрылась внизу.