«Ладно, нечего разлёживаться», — в мыслях произнёс Солдат. Отстранился от зубов, готовых перегрызть ключицу, и от ногтей, вонзившихся в щёку. Откусанный кусок от левого запястья, торчавший в сомкнутых зубах «утопленника», оказался на своём родном месте. Капли крови из воздуха втянулись в тело, раны на глазах затянулись. Вся орда мертвяков сначала медленно попятилась, а потом отскочила шагов на десять. Солдат понял, что это и есть тот самый момент. Крутанулся по земле, вскочил на ноги и рванул к дому. И вновь мир наполнился криками, визгами, клокотанием.
Раздался громкий выстрел с эхом, потом ещё один и ещё. Виктор на мгновение обернулся и увидел, как в замедленном темпе разлетелись три головы «мертвяков». Их тела по инерции ещё несло, руки размахивались и старались схватить. Значит, прошлое — или настоящее? — ещё не набрало свою скорость.
— Чёртов снайпер, — закричал Солдат, — я тебя не понимаю! Но всё равно — спасибо!
Прогремел новый выстрел, пуля просвистела над головой, но Виктор уже понимал, что стреляют не по нему, наоборот, помогают. Он не прятался от выстрелов и не оборачивался, а мчался во всю прыть, хотя затылком чувствовал преследователей, нос улавливал зловонное дыхание.
Солдат влетел в тамбур первого дома. Женское визжание почти касалось спины. Виктор представил, как гнилые ногти вот-вот начнут рвать спину — как рвала Елизавета. Не оборачиваясь, он дёрнул входную дверь себе за спину. Грохнуло, визг прекратился, посыпался звон разбившегося стекла. Виктор вбежал в холл, захлопнул вторую дверь; ладонь прошлась по месту, где должен быть замок или задвижка: нет ничего, всё вывернуто! Он вспомнил, что в этом доме нет рам, нет стёкол. За дверью возобновилось визжание, добавился мужской рёв. В открытую дверь комнаты справа он увидел, как в окно уже лезет первый «утопленник»; появились ещё головы с горящими красным глазами.
— Тварь, понавключал им фонарей всевидящих, — прорычал Солдат в адрес «чёрного дайвера». — Руководит.
В дверь ударили так, что Виктор едва не отлетел вглубь холла. В образовавшуюся щель он махнул лопаткой, успел увидеть раздвоившееся лицо мёртвой бабы. Думать было некогда, ринулся к деревянной лестнице на второй этаж. Уже на самом верху он споткнулся, сапёрная лопатка вылетела из руки и громыхая отлетела в самый низ — улеглась под первой ступенькой. Солдат хотел махнуть рукой, бежать дальше, но у него нет другого оружия. Он развернулся, чтобы спуститься и поднять лопатку. На него с воплем мчался «мертвяк», который первым заскочил в окно, но он столкнулся с влетевшей во входную дверь «утопленницей» с раскроенным лицом. Мёртвая баба чуть отлетела назад, на время преградив путь тем, кто был за её спиной. Из первой правой комнаты высыпали в холл новые «утопленники», влезшие в окно.
«Мертвяк», который столкнулся с вопящей бабой, подбежал к лестнице и остановился, упёр ладони в стены. Солдат не ожидал такого; он думал, что сейчас на него набросятся, но у мёртвого на мгновение сошёл с глаз красный свет и осталось лишь весёлое безумие. «Мертвяк» опустил взгляд на сапёрную лопатку, потом поднял на Виктора; широкая улыбка медленно оголила наполовину почерневшие зубы.
— А, первопроходец, — воскликнул Солдат, — так ты ещё и улыбаться можешь?! — Он подпрыгнул левой ногой в пустоту, а правой нанёс удар куда-то в область челюсти. С мерзко чмокающим звуком раздался хруст шейных позвонков, затылок «мертвяка» упал на лопатки спины, и всё тело грохнулось на пол. Улучив момент, Виктор схватил свою — уже любимую — сапёрную лопатку и, успев увернуться от тянувшихся к нему сине-багровых ладоней, взметнулся на второй этаж.
Глава 12
1
Перед самой дверью Виктор обернулся. «Мертвяк», которому он, кажется, только что сломал шею, уже стоял на ногах и поддерживая затылок ладонью, крутил головой, будто сканером, рыскал горящими глазами по холлу.
— С Лизкой тоже так было, — произнёс Солдат и заскочил в комнату, закрыл дверь. Но и здесь не оказалось, чем закрыть. Когда-то бывавший накладной замок над дверной ручкой — вырван и валялся под ногами. Виктор с досады пнул никчёмный механизм, быстро осмотрел комнату. В глаза сразу бросилась широкая кровать, где на грязной простыне — в обнимку с куклой лежал высохший мёртвый ребёнок, похожий на мумию. Над его головой висел на верёвке перевёрнутый массивный крест.