— В моей жизни — больше не будет доброго утра, — прошептал Виктор. Ладонь провела по стволу пулемёта, засевшем на раскоряченном треножнике; под берцами хрустели гильзы. — За что?
Он проснулся от натужного шёпота: «папа, спаси»; услышал невыносимый плач детей, стенания матерей; на людей — ужас опускался с небес. Виктор задал себе вопрос:
— Как умер… мой сын?
Солдат обернулся, посмотрел вниз. Мертвячка стояла по центру комнаты, задрала в его сторону подбородок; в ладонях — большое махровое полотенце.
Виктор горько ухмыльнулся, качнув головой:
— В мёртвом мире — мёртвая жена.
4
— Получается, я тебя отбил у Снайпера? Жестоко отбил. — Солдат принял из рук Мертвячки полотенце. — Вот если бы ты ещё говорить могла и… немного эмоций. — Он сжал пальцами её щёки и хотел чмокнуть в губы, но мысль успела прилететь: «Она же мёртвая. Вдруг плохо пахнет».
Виктор поднёс нос к её лбу и понюхал.
— У тебя и духи ещё есть! Так ты превосходно воняешь! — Такими словами он хотел создать подобие шутки и, взглянув ей в глаза, в очередной раз удостоверился: мёртвые никогда не потеют. «Но жрать-то — она жрёт, псы её задери!»
— Хотя — от такого льда простудиться можно. — Виктор махнул рукой и пошёл в душ, успев заметить, что её ладонь в сотый раз, когда он стоит вплотную, прикрывает овальный кулон на груди: мёртвая-мёртвая, а за собственное золотишко трясётся.
Солдат стоял перед зеркалом и не верил своим глазам: на него смотрел сорокалетний старец с почти полностью седыми волосами. Не обращая внимания на жёлтые гематомы и нитки в швах, он рассмотрел появившиеся морщины.
— Они глубиной не как у сорокалетнего, — произнёс шёпотом Виктор, — а как у девяностолетнего. Я не переживал так сильно, чтобы непомерно быстро постареть. Что происходит? — Он провёл указательным пальцем по каждой глубокой морщине. «Если в моём организме продолжат течь такие бурные процессы, то не протяну и месяца. Сразу свалюсь дохлым как мумия — в свои двадцать четыре». И без того гнетущее расположение духа рухнуло на ноль. Некоторое время он сидел на поддоне, вытаращившись в одну точку на слюдянистом кафельном полу.
— Чтобы не бояться — считайте, что вы мертвы, — в очередной раз промолвил Солдат слова командира. — А останетесь живы — считайте, что вы воскресли. — Виктор вскочил на ноги, крутанул ручки душа. Лейка засипела, выплюнула ржавую воду, подумала и, наконец, полила размеренными струями. — Чему быть — того не миновать. Видно, боги прописали мне такую судьбу. Значит, она такая мрачная кому-то нужна. Я уже дважды умирал насовсем. — Солдат скинул одежду и ступил под тёплые струи душа. — Умру ещё раз — и воскресну.
5
Не меньше часа Виктор отмокал под кипятком. И то — прервал собственное отмывание из-за отключения воды. Сейчас не было времени разбираться, как здесь всё работает, спускаться в подвалы и всё осматривать: это он ещё успеет, в голове сидели другие планы. Мертвячка сняла с его лица все швы, которые наложила в первый день, накормила мясом и рисовой лепёшкой.
Солдат выбрал из шкафа одежду, даже ничего подворачивать не пришлось: наверное, здесь когда-то заседал ещё один человек — чуть меньше Снайпера и вровень ему. Сейчас на Викторе сидели камуфляжные штаны с кучей накладных карманов и широким кожаным ремнём и камуфляжная майка с длинными рукавами. Надел небольшой разгрузочный жилет, из сумки во все карманы напихал патронов двенадцатого калибра. На голову насадил камуфляжную панаму, глаза прикрыл чёрными солнцезащитными очками. На ногах оставил свои берцы.
В ладонях оказался амулет «чёрного дайвера». Виктор внимательно его рассмотрел: тринадцать уродливых лиц заставили содрогнуться, — и решил выкинуть — эту ужасную игрушку, опустил в один из накладных карманов штанов.
— Вот он — мой амулет. — Ствол дробовика прислонился к щеке, глаза закрылись, губы прошептали:
— Мы с тобой одного духа — ты и я. — Солдат с любовью взглянул на сапёрную лопатку, подмигнул. — Приду, отмою тебя от вражеской крови, острее заточу, чтобы яростнее плоть рубила. Эй, красотка, — он повернулся к Мертвячке, — ты меня тоже жди. Когда вернусь, то… — Взгляд напоролся на красивую холодную немоту. — А, ты всё ещё какая-то не потная. Наверное, нужно стать шаманом, чтобы с бубном и костром растопить твой мёртвый лёд. — «Но ведь она же ест, пьёт, а значит… Что её мёртвую делает живой и не даёт гнить?»
Виктор кинул последний взгляд поверх очков, положил ствол дробовика на плечо и скрылся на ступенях за углом прямоугольной арки.